Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

языком и его нюансами позволяло Д. Сильвер, не меняя сути и содержания материала, сделать перевод более приемлемым для израильского слушателя. Если со стороны цензора возникали замечания, то всегда можно было объяснить ему, что иврит язык развивающийся, а современный иврит позволяет употреблять новые выражения и обороты. Кстати говоря, передачи на Израиль использовались в качестве своего рода учебного пособия в вузах, где изучали иврит, в том числе в школе переводчиков КГБ.

После кончины Д. Сильвер в 1982 г. главным диктором-переводчиком на иврит стал Д. Прокофьев, молодой выпускник ИСАА при МГУ, прекрасно владеющий языком иврит. Его знанием языка восхищалась вся израильская интеллигенция. Вскоре он стал и комментатором и автором материалов передач на Израиль. Д. Прокофьев признает, что вначале он переводил материалы и новости слово в слово, как было написано, но со временем научился «с ухмылкой переделывать оригинал во что-то более нейтральное и менее гнусное»[570].

Сотрудники израильского отдела радиостанции в целом понимали, что их материалы не всегда адекватны и не соответствуют происходящему в Израиле и на Ближнем Востоке, но они знали правила игры и не хотели терять свою работу. Были случаи, когда приходилось «снимать» уже утвержденный материал или переделывать его. О чрезмерно жестком тоне передач на Израиль говорили и представители КПИ своим «кураторам» в международном отделе ЦК КПСС. Кстати говоря, в интервью, которые давали израильские коммунисты радиостанции «Мир и прогресс», они не допускали такого резкого лексикона, который применяли советские авторы.

Вплоть до начала 1980-х годов вещание на Израиль велось полчаса в день на иврите и еще полчаса на идиш. Потом программу на идиш отменили — не нашлось носителей языка, которые могли бы заменить старых дикторов-переводчиков.

Эффективность работы любой радиостанции оценивалась в те времена количеством писем и откликов, которые она получала. Для иновещания такая оценка была особо важна. Радиостанция «Мир и прогресс» получала немало писем из разных стран. Когда началось вещание на иврите, радиостанция получала сотни писем от израильтян, которые помнили роль Красной Армии во Второй мировой войне и выступление А. Громыко в ООН в 1947 г. Но вскоре поток писем остановился. Количество писем из Израиля было мизерным. Радиостанция не сумела найти путь к своим потенциальным слушателям. Но это не означало, что в Израиле не слушали передачи «Мира и прогресса». Как отмечает В. Сильвер, «откликов на наши передачи было очень и очень мало, поэтому, если была какая-то реакция на наше вещание, это было очень важно. Помимо редактора службы перехвата израильского радио М. Гурдуса московские передачи слушали сотрудники некоторых служб и отдельные граждане. Изредка служба перехвата советского радиовещания получала отклики на передачи „в стране вещания“, а вот это уже была победа, значит „враг нас слушает и не может смолчать, реагирует“»[571].

Редакция передач на Израиль отличалась в определенном смысле от других редакций радиостанции. Все сотрудники редакции не просто формально выполняли свою работу, они не были безразличны к тому, что происходило в стране вещания и на ее границах. Они обладали текущей информацией и были в курсе происходящего. Это способствовало тому, что дикторы-переводчики выполняли работу не формально, а с сознанием причастности к процессу.

После прихода к власти М.С. Горбачева наметились определенные подвижки во внешней политике СССР. Это коснулось и вещания на Израиль. Радиовещание, в том числе на Израиль, изменило свой тон. Дух «холодной войны» немного смягчился, и в материалах передач наметились нотки объективности. Примером может служить случай, когда в одном из комментариев редактор передач на Израиль сослался на статью А. Бовина в газете «Известия» по поводу нападения арабских террористов на автобус, следовавший по маршруту Тель-Авив — Иерусалим, где впервые в советской прессе этот акт был назван террором. После этого редакторы передачи на Израиль стали использовать выражение «теракт».

В период перестройки по указанию со Старой площади «в связи с особой актуальностью пропаганды идеи полномочной мирной конференции по Ближнему Востоку», был увеличен объем вещания на Израиль. Одновременно в Комитете Гостелерадио сменился Генеральный директор, и на иновещании отменили цензуру! «Сначала не очень верилось, что начальство вот так позволит работать действительно без цензуры, — вспоминает Д. Прокофьев. Но ни разу никто не вмешивался — ни руководство иновещания, ни Старая площадь. Работать на радиостанции сразу стало интересно»[572].

Изменение отношений между Советским Союзом и Израилем накануне восстановления дипотношений оказало свое влияние и на работу радиостанции «Мир и прогресс». В 1989 г. на «Мир и прогресс» впервые приехала делегация с израильского радио. Ее возглавлял Й. Тавор, являвшийся тогда редактор программы культуры на израильском радио на русском языке. Ознакомившись с достижениями перестройки и гласности, он выступил с предложением, чтобы кто-то с советской стороны периодически рассказывал на втором канале израильского государственного радио на русском языке (Решет Хей) об успехах перестройки, о новом мышлении, о начавшемся сотрудничестве между ССССР и Израилем и т. д. Он также предложил, чтобы руководство радиостанции «Мир и прогресс» посетило Израиль[573]. В результате этих договоренностей Д. Прокофьев еще до восстановления дипотношений стал своего рода нештатным корреспондентом израильского радио, регулярно комментируя в эфире события в СССР.

В 1990 г. произошло событие, о котором в прежние годы нельзя было и подумать. Молодой корреспондент и редактор вещания на иврите В. Сильвер, который был участником этого события, вспоминает, что весной 1990 г. на радиостанции израильской армии «Галей ЦАХАЛ» родилась идея подготовить специальную передачу из Москвы о том, как в советской столице идет подготовка к празднику Песах. С этой целью в Москву прибыли три представителя армейской радиостанции. Центральным событием московской командировки израильских журналистов должен был стать радиомост между Тель-Авивом и Москвой. Для того чтобы организовать именно такую передачу, израильтяне обратились к своим коллегам — сотрудникам радиостанции «Мир и прогресс», Надо сказать, что сами журналисты по ту и другую сторону имели весьма смутное представление о том, как именно должна быть организована радиопередача подобного рода. Все было внове, впервые. Никогда ранее коллеги по перу или микрофону не встречались и не взаимодействовали в эфире. Но все прошло гладко — радиотехники поняли друг друга буквально с нескольких слов, технически организовать прямую радиосвязь между студиями в Москве и Тель-Авиве не представляло никакого труда. А самое главное и удивительное — официальное разрешение на это мероприятие было получено практически сразу и без особых осложнений.

29 марта 1990 г. в 9 часов утра началась прямая радиосвязь. Ведущий израильской радиостанции «Галей ЦАХАЛ» Алекс Анский начал этот радиомост словами: «Мы ведем нашу передачу из самого сердца Москвы, столицы Советского Союза». Израильские журналисты получили