Дмитрий Калюжный - Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина

В то же время был взят курс на ускоренное создание новых научно-технических кадров. Доля рабочих и их детей в технических вузах возросла с 38 % в 1928-м до 64,6 % в 1933 году; число вузов увеличилось в 5,5 раз. В 1930 году в Москве появились институты: геолого-разведочный, горный, нефтехимической и газовой промышленности, стали и сплавов, станкоинструментальный, культуры и другие. Учебные планы были сориентированы на практику, доля выходцев из рабочих среди ИТР и руководящего состава («выдвиженцы») возросла до 57 %. Во второй половине 1930-х процесс организации научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ был дополнен созданием лагерных «шарашек».

Советское руководство сделало серьезные выводы из неудачи первой пятилетки, и на XVII съезде ВКП(б) показатели второго пятилетнего плана (1933–1937) были подвергнуты существенной корректировке. Для промышленности утвердили достаточно реальные задания по ежегодному росту производства, в сельском хозяйстве предусматривалось лишь закрепление достигнутого уровня коллективизации. Произошло некоторое ослабление директивного давления на экономику, были реорганизованы органы управления ею.

Это привело к тому, что хотя вторая пятилетка, как и первая, не была выполнена в полном объеме, промышленность развивалась более динамично, был обеспечен значительный прирост производительности труда. Сельское хозяйство, оставаясь в сложном положении, стало выходить из кризиса. Была завершена коллективизация: если к осени страшного 1932 года в колхозах состояло 62,4 % дворов, то в 1937-м – уже 93 %. Возросли посевные площади, главным образом в восточных районах страны, где «раскулаченные» осваивали целинные и залежные земли, повысилась урожайность. Поэтому и удалось в 1935 году отменить карточную систему распределения продуктов.

Проблема быстрого перехода от аграрного строя к индустриальному была решена в СССР с помощью триады реформ: коллективизация, индустриализация и культурная революция. При этом к крестьянам применялись жестокие экономические и административные меры. Однако при оценке жестокостей того времени надо помнить, какие жертвы были принесены другими странами при переходе к индустриализации, а также, что в обогнавших нас странах на раскрестьянивание история отпустила целые столетия, а СССР должен был пройти этот путь всего за десять лет. А также посмотреть и на предыдущий опыт нашей страны!

Сталинские реформы, в отличие от столыпинских, предусматривали трудоустройство практически всех прибывших в город крестьян. Они начинали работать землекопами и чернорабочими, но затем осваивали более сложные строительные и производственные специальности. Их всех сажали за парты ликбеза, а наиболее способных направляли на учебу в институты и в промышленные академии. Бывшие крестьяне становились квалифицированными специалистами, строили города, заводы, электростанции. И именно эта фантастическая реальность вызывала у них невиданный до того энтузиазм, определивший невиданные темпы роста промышленности.

Ежегодно в строй вступало в среднем около 600–700 только крупных предприятий. Темпы роста тяжелой промышленности были в два-три раза выше, чем за тринадцать лет развития России перед Первой мировой войной. Страна обрела потенциал, который по отраслевой структуре и техническому оснащению находился на уровне передовых стран мира. По абсолютным объемам промышленного производства СССР в 1937 году вышел на второе место после США (в 1913-м Россия занимала пятое место). Прекратился ввоз из-за рубежа более ста видов промышленной продукции, в том числе цветных металлов, блюмингов и рельсопрокатных станов, экскаваторов, турбин, паровозов, тракторов, сельхозмашин, автомобилей, самолетов. К 1937 году удельный вес импорта в потреблении страны снизился до 1 %.

Особенностью третьей пятилетки (1938–1942) стало то, что в ее ходе следовало решить задачу обеспечения обороноспособности страны. Но выполнение планов осложнялось как внутренними проблемами, проявившими себя во второй половине 1930-х, так и изменением международного положения СССР. Дело в том, что после ликвидации безработицы и в связи с коллективизацией прекратился стихийный приток рабочей силы в город, и растущие предприятия стали испытывать острый недостаток в кадрах. Так, в 1937-м промышленность, строительство и транспорт недополучили свыше 1,2 млн рабочих, в 1938-1,3 млн, и в 1939 – более 1,5 млн рабочих.

В 1940 году была повышена обязательная мера труда. При 8-часовом рабочем дне, за исключением профессий с вредными условиями труда (для которых сохранялся 6– и даже 4-часовой рабочий день), предприятия и учреждения переводились с пятидневной на шестидневную рабочую неделю. В условиях нарастания военной опасности были запрещены самовольное увольнение рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Администрация была обязана передавать дела о прогулах и самовольном оставлении работы в суд. С октября наркомы СССР получили право переводить ИТР и квалифицированных рабочих с одних предприятий на другие, независимо от их территориального расположения.

2 октября 1940 года был принят Указ «О государственных трудовых резервах» – о плановой подготовке кадров в ремесленных и железнодорожных училищах и школах ФЗО. Государственные трудовые резервы находились в распоряжении Правительства СССР и не могли использоваться ведомствами без его разрешения.

Сельскохозяйственное производство к началу 1940-х удалось вывести на уровень 1928 года, избыв наконец результаты перекосов при коллективизации, но продукция животноводства вышла на этот уровень лишь в начале 1950-х. Однако надо помнить, что количество сельского населения с 1928 по 1939 год сократилось почти на 10 млн человек. К 1939 году 32 % населения уже жило в городах.

Розенберг Н. и Бирдцелл Л. Е. в своей книге «Как Запад стал богатым» сообщают:

«Многие страны третьего мира сталкиваются со старой для Запада проблемой: большое число лишних сельскохозяйственных работников, нуждающихся в новой занятости. Многие страны третьего мира пытались использовать свое сельское хозяйство как источник капитала для развития городов и как главный источник правительственных средств, для чего применяли прямое налогообложение, а также принудительные государственные закупки сельхозпродуктов по заниженным – сравнительно с мировым уровнем – ценам. Использование сельского хозяйства для обеспечения роста промышленности не имеет аналогов в истории Запада, где оно никогда не являлось существенным источником капиталов. Такая политика, вероятнее всего, должна вести к истощению сельского хозяйства без соответствующего подъема городов. В сельскохозяйственной стране может быть и неизбежно обременение села ради содержания государственного аппарата и подкормки городов, но это бремя, скорее всего, замедлит, а не ускорит экономический рост».

Так вот, И. В. Сталин вывел страну в ранг индустриальных именно этим способом. И здесь следует развеять некоторый стандартный миф, что в это время было загублено сельское хозяйство и с этих пор оно стало «черной дырой». До революции количество селян достигало 80 % населения, и они в большинстве кормили сами себя, и не более. В результате же реформ количество сельского населения сократилось в разы; оставшиеся крестьяне увеличили свою производительность в те же разы, а на самом деле в большее число раз, так как обеспеченность страны продуктами питания постоянно увеличивалась. То есть от крестьян не просто забирали, но их эффективно энерговооружали.

У России не было колоний, и главная задача, стоявшая перед нею – проведение индустриализации, – была решена в основном за счет крестьянства. Она была решена одним из лучших способов в истории: без привлечения средств из колоний. Тем западным историкам, которые тычут нам в глаза «переломленным хребтом русского крестьянства», стоило бы вспомнить, что раскрестьянивание в их собственных странах проводилось куда более жестоко, но на Западе для индустриализации потребовалось еще и «переломить хребет» многим и многим народам Африки и Азии.

СССР стал одной из трех-четырех стран, способных производить все виды продукции и развивать все НИОКР того времени. Мобильность и эффективность советской научно-технической системы не укладывалась в западные стандарты. В 1939–1940 годах, показывая свою верность Пакту о ненападении, Германия продала Союзу ряд образцов новейшей военной техники и новейших технологий. Гитлер разрешил это, получив от немецких экспертов заверения, что СССР ни в коем случае не успеет освоить их в производстве. Эксперты ошиблись.

Появились новые современные промышленные отрасли – автомобильная, авиационная, алюминиевая, анилино-красочная, тракторостроение, производство танков и другие. Появились новые промышленные районы (Магнитогорск, Кузбасс) и транспортные магистрали (Турксиб), начался сдвиг производительных сил на восток, шло освоение богатейших запасов минерального сырья. Были созданы технические возможности для приобщения большинства населения к массовой культуре урбанистического типа. Произошли значительные социальные сдвиги: число горожан возросло к 1939 году до 60 млн человек, рабочих – до 24 млн, учащихся вузов и техникумов – до 1,8 млн Доля женщин среди рабочих и служащих возросла за десять лет вдвое и достигла 47 %.