Дмитрий Калюжный - Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина

3. Появление внешней угрозы, когда соперничающие страны пытаются экономическое отставание России закрепить политическим поражением. Это становится сигналом к началу перехода к мобилизационному режиму экономики. Как правило, такой переход требует новых идей, самых передовых на этот момент в мире, а также новых людей в руководстве, способных к новому режиму функционирования страны. (Возврат после мобилизационного режима к стационарному также требует смены элиты.)

4. В результате напряжения всех сил удается преодолеть внешний кризис, а после этого у народа пропадает побудительная причина поддерживать предыдущий режим. Элита склонна вспоминать вождей, выполнивших труднейшую работу по спасению страны, как ужасных тиранов и навязывает эту точку зрения народу.

Далее все повторяется.

Так было в эпоху Ивана Грозного, Петра I и Иосифа Сталина.

Сталинские пятилетки

1929. – Серьезные продовольственные проблемы, введение карточек на хлеб. Ноябрь. – Пленум ЦК ВКП(б), отказ от НЭПа, принятие курса на сплошную коллективизацию.

1930, 5 января. – Постановление ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», начало сплошной коллективизации. 25 июля. – Постановление ЦК ВКП(б) «О всеобщем обязательном начальном образовании».

Разгром «правой» оппозиции обозначил конец НЭПа. В 1929 году В. М. Молотов и В. В. Куйбышев сменили Рыкова и Кржижановского на постах председателей Совнаркома и Госплана. Начались усиление централизованного планового руководства экономикой, ликвидация элементов хозрасчета, рост налогового бремени на частные предприятия. К 1933 году исчезли концессии, предоставленные иностранным предпринимателям (кроме японских на Дальнем Востоке).

Первый пятилетний план развития народного хозяйства (1928/29-1932/33) разрабатывался и был принят с учетом принципов НЭПа и, в частности, был рассчитан на сбалансированное развитие всех основных отраслей народного хозяйства. Но в 1929 году Сталин заявил о необходимости пересмотра заданий в сторону их существенного увеличения, полагая довести их с 21,5 до 45 %.

Для руководства экономикой были созданы новые органы управления. В 1932 году вместо ВСНХ сначала образовали 4 отраслевых наркомата, а к концу 1930-х их количество возросло до 20. Наркоматы были со строгой вертикальной структурой подчинения, доходящей до каждого отдельного предприятия.

Темпы индустриализации были небывало высокими, а сегодня они кажутся невероятными: с 1928-го по 1941 год было построено около 9 тысяч крупных промышленных предприятий. Промышленность по отраслевой структуре, техническому оснащению, возможностям производства важнейших видов продукции вышла в основном на уровень развитых стран. Был осуществлен массовый выпуск самолетов, грузовых и легковых автомобилей, тракторов, комбайнов, синтетического каучука и т. д. Стала быстро развиваться оборонная промышленность с использованием оригинальных отечественных разработок.

Это было достигнуто через трудовое и творческое подвижничество всего народа при общем энтузиазме, по силе сходном с религиозным. Но требовалось и жесткое подчинение плану тех, кто составлял управляющую вертикаль. Управлять – это была их работа, а не способ достижения личного благополучия. В этих условиях массы народа доверяли руководителям и оказались способными на самоотречение.

Вот воспоминания американского студента Джона Скотта:

«… Я выехал на поезде, идущем четыре дня до места под названием Магнитогорск, расположенного на восточных склонах Уральских гор. Я был очень счастлив. В Советском Союзе не было безработицы. Большевики планировали свою экономику и предоставляли молодым людям много возможностей. Более того, им удавалось преодолеть фетишизацию материальных ценностей, которая, как учили меня мои добрые родители, была одним из основных зол нашей американской цивилизации. Я видел, что большинство русских едят только черный хлеб и носят один-единственный костюм до тех пор, пока тот не распадется на части…

Шел сентябрь 1932 года, и мне было 20 лет…

Мне понадобилось очень мало времени, чтобы понять, что они едят черный хлеб в основном потому, что нет никакого другого, и носят лохмотья по той же причине.

В Магнитогорске я был брошен в битву. Я очутился на линии фронта чугуна и стали. Десятки тысяч людей терпеливо выносили невероятные трудности, чтобы построить доменные печи, и многие делали это по своей воле, охотно, с безграничным энтузиазмом, которым с первого дня своего приезда заразился и я.

Четверть миллиона человеческих душ – коммунистов, кулаков, иностранцев, татар, осужденных саботажников и масса голубоглазых русских крестьян – строили самый большой сталелитейный комбинат в Европе посреди голой уральской степи. Деньги текли, как песок сквозь пальцы, люди замерзали, голодали и страдали, но строительство продолжалось в атмосфере равнодушия к отдельной человеческой личности и массового героизма, аналог которому трудно отыскать в истории».[12]

За довольно короткий срок было решено три задачи: индустриализация страны, коллективизация сельского хозяйства, осуществление культурной революции. Стало возможным создание новой армии.

Главным в этой модернизации было превращение человека с крестьянским типом мышления, восприятием времени, стилем труда и поведения – в человека, оперирующего точными отрезками пространства и времени, способного быть включенным в усилия огромных масс людей. За короткий срок создавался «новый человек».

Запад создавал такого «человека» в течение четырехсот лет, в основном, возложив эту задачу на частного хозяина, который дубил шкуру рабочего угрозой голода. Но и государство действовало на Западе в том же направлении столь жестокими методами, которые России были неведомы (например, законы о бедных и о бродяжничестве, на основании которых были повешены десятки тысяч человек). Гражданское общество Запада изобрело для бедных такие типы наказания, которых Россия и СССР не знали. Уважение к собственности вбивалось там вчерашним крестьянам жестокими способами: в начале XIX века в Англии вешали даже детей за кражу на сумму более 5 фунтов стерлингов, а за бродяжничество клеймили с 14 лет.

В СССР на воспитание дисциплинированного, точного и ответственного человека отводилось менее десяти лет, и эта задача была выполнена, естественно, не одной любовью, лаской и пропагандой. Сегодня многие видят в тогдашней жестокости преступный характер Советского государства (или его руководителей). Но нет большей ошибки, чем судить о событиях вне времени и пространства, без сравнения с другими аналогичными явлениями. Главное, поколение точных и дисциплинированных людей было воспитано без подавления их духовной свободы и творческих способностей. А что это именно так, показала победа в войне.

В промышленности новые показатели первого пятилетнего плана выглядели следующим образом: по чугуну вместо 10 млн тонн было утверждено 17 млн тонн, по тракторам вместо 53 тыс. штук – 170, по автомашинам вместо 100 тыс. штук – 200. Чтобы обеспечить выполнение производственных заданий, стоящих перед промышленностью, требовалось в таких же размерах «подстегнуть» темпы развития сельского хозяйства. В ноябре 1929 года была поставлена задача форсировать темпы преобразования на селе, а в январе 1930-го был утвержден график коллективизации: к концу пятилетки в колхозах должно было находиться не 20, а 80–90 % крестьянских хозяйств. Естественно, достичь этого в столь короткие сроки можно было, только применяя административные меры.

В реальности были достигнуты в 1928–1932 годах следующие результаты. Если в 1928 году в СССР было произведено 3,3 млн тонн чугуна, то в 1932-м -6,2 млн тонн, производство тракторов выросло с 1,8 тыс. штук до 50,8, по автомобилям – с 0,8 тыс. штук до 23,9. Запланированного не достигли, но все равно успехи были громадны.

А вот в сельском хозяйстве дела пошли не очень хорошо.

Без сомнений, коллективизация глубоко преобразовала не только село и сельское хозяйство, она повлияла на всю экономику страны в целом, на социальную структуру общества, демографические процессы и урбанизацию, но вызвала на первом этапе тяжелую катастрофу с массовыми страданиями и человеческими жертвами.

Надо сказать, что в первых колхозах (до 1929 года они охватывали 6–7 % крестьянских хозяйств) не обобществлялся домашний скот, и каждой семье был оставлен большой приусадебный участок. Однако руководство Наркомзема (создан 7 декабря 1929 года постановлением ЦИК СССР; первый нарком – А. Я. Яковлев) самым удачным проектом для колхозного строительства в России посчитало кибуц– модель кооператива, разработанную в начале ХХ века во Всемирной сионистской организации. Но этот проект предназначался для колонистов-горожан, которые вовсе не собирались ни создавать крестьянское подворье, ни заводить скот. Обобществление в кибуцах доводилось до высшей степени, никакой собственности не допускалось вовсе, даже обедать дома членам кооператива запрещалось. Такой тип колхоза был несовместим с русской народной традицией.