Виктор Бердинских - Тайны русской души. Дневник гимназистки

Как много времени в моем дневнике нет ни одной заметки…

Неужели всё это время не было ничего интересного? Нет, просто – руки не доходили…

Какая великолепная погода стоит всё это время – с конца шестой недели Великого поста! Еще апрель, а все ходят уже в одних платьях…

Но, не глядя на эту чудную погоду, на эти распустившиеся деревья, на это тепло и яркое весеннее солнышко, с конца же шестой недели болит моя спина – не переставая ни на день. Мне трудно поэтому было сидеть за уроками и за рисованием (пасхальных) яиц – для губернаторши…

Хорошо еще, что труды мои увенчались успехом. Яйца губернаторше понравились, и она обещала Юлии Васильевне (Попетовой) «всё сделать для гимназии», чего и добивалась наша «начальница» – как она сказала после. Повторила, что больше всех понравилось ей мое деревянное яйцо – с христосующимися мальчиком и девочкой…

Но что мне в этом? Сама лично я им страшно недовольна…

На Пасхе были у нашей (квартирной) хозяйки Калининой – в Макарье46. Ходили за фиалками и любовались красивыми видами с балконов дома. А за обедом Зоя Ивановна (Хорошавина) очень насмешила меня. Говорила о том, что не может привыкнуть звать Катю «Екатериной Михайловной» и всё сбивается на «Катеньку» – так как знала ее маленькой.

Потом Зоя Ивановна и говорит:

– А вот мне очень нравится наш Юрий (Хорошавин) – такой уж солидный молодой человек. Ниночка – почти взрослая барышня, и Зиночка – тоже большая, а он их: «Нина, Зина… Зина, ты куда ходила?..» Уж очень мило. Такие взрослые – пожениться могут, а он!..

Ну, я и расхохоталась: выдумают такую несообразность – и только других смешат… Тетя Аничка тоже смеется. А мама – я рассказала ей это – поддерживает Зою Ивановну. Зина (сестра) дразнится:

– Поженись скорей!..

Противная девчонка!..

Мама видела сон. Мы – на дворе у дедушки. Вдруг из-за калитки слышен знакомый голос: «Я купил себе место за две копейки…». Мама посмотрела – и увидала Петра Константиновича. Они обрадовались друг другу и пошли под руку – по Николаевской47 улице.

Мама спросила: где он живет? Он ответил: «В Вятке», – и стал говорить адрес. Но мама его забыла…

Потом они попрощались, и он дал ей длинную узкую полосу – с наклеенными маленькими фотографическими карточками. На одной из них снят молодой человек, и под ней написано: «Найдите мне папашу». И адрес – «Преображенская улица…».

На этом она проснулась. Накануне она вписала его (Петра Константиновича) – в пометку за упокой (в церкви). За поминовение же берут две копейки. И теперь мама вполне уверена, что он умер… А я думаю, что – нет…

Мадам Камышанская (то есть губернаторша) послала нам неделю тому назад по коробке шоколада – со своей визитной карточкой. Кроме этого она привезла двадцать рублей – чтобы заплатить за бедную ученицу. От нас ей послали ответ – благодарный…

У меня что-то дела идут неважно по геометрии и алгебре. Не знаю – отчего… Но теперь у меня так часто болит голова, что иногда решительно не могу заниматься. Сегодня она тоже сильно трещит, но все-таки мы ходили покупать летнюю шляпу. Купили хорошенькую. Из красивой соломки, с голубым газом и голубыми цветочками. Уж очень она нарядна, и мне как-то неловко ее надеть. Не привыкла…

Зине (сестре) купили одну тулью…48

О, завтра спросит меня француженка – надо подготовиться…

Слава Богу – первый экзамен сошел благополучно! Была алгебра – письменный…

И в продолжение всего экзамена шел снег – точно в ноябре. Большими хлопьями летит он – непрерывно и долго-долго… Наконец перестал – к четырем часам. Теперь – небо чистое, и солнышко ярко светит. Снег везде растаял…

Вчера мы с Зиной (сестрой) так старательно готовились к сегодняшнему экзамену по словесности. Но все наши труды пропали даром, так как им дали тему: «Содержание трагедии Софокла “Антигона” и ее идея»…

30 мая (воскресенье) Талант у Чарской49, по-моему, измельчал. Эта повесть в «Задушевном слове»50 – «Джаваховское гнездо»51 – мне кажется хуже ее первых произведений, несмотря на то, что в ней выведено так много талантов: Даня52, Сандро… Из героев мне нравятся пока только Валентин и Андро Кашидзе. Тот самый Андро, который был маленьким злым мальчиком, собиравшимся бросить в Куру медальон и часы Люды, и который не знал ласк и любви матери, отданных всецело его сестре Тамаре…

Но может быть, я и ошибаюсь, может быть, не талант Чарской измельчал, а я перестала интересоваться ее статьями – переросла их?

Ведь мне – семнадцать лет…

Третьего дня (1 июня) – вечером, часов в девять – (они) шли мимо нас. Я, мама, Зина (сестра) и дядя были дома и в это время находились в столовой – у окна. Мама мерила мне юбку…

Увидав их, я отворила окно – и они подошли. Было их только трое: Алексей Николаевич, Екатерина Александровна и Леночка.

Мы с Зиной (сестрой) вышли на улицу. Поговорили – и пошли их провожать.

Алексей Николаевич (Юдин), конечно, прежде всего заговорил о моем рисовании, а я рисовала так мало, что и показать ему нечего…

Вчера (3 июня) мы с Зиной (сестрой) собрались идти на выставку картин53. Решили зайти за Юдиными. Зашли – да так и застряли. Оказалось, что Алексей Николаевич (Юдин) только пришел оттуда. Стали звать Соню (Юдину), но она отказалась…

В это время подали завтрак, а потом пошел дождь. Так мы просидели у них (Юдиных) – и остались без выставки…

А вечером они (Юдины) были у нас. После чая я, Зина (сестра), Соня и Леночка (Юдины) пошли в огород, обойдя который стали гулять по двору и разговаривать…

Между прочим, уговорились сегодня идти на выставку. И ровно в десять часов (утра), несмотря на пасмурную погоду, я пошла к ним, и мы отправились на выставку – с Алексеем Николаевичем (Юдиным).

Обошли ее два раза. Некоторые картины мне понравились, другие – нет. Есть до такой степени нехорошие и грязные, что Алексей Николаевич сказал:

– Вы обе чище нарисуете…

Ну, значит, эти картины ровно ничего не стоят…

Вечером Соня (Юдина) звала к себе, но я отказалась. Надо собираться в деревню. И они, и мы – едем в понедельник (7 июня)…

Троицын день. Все почти ушли к Обедне: сегодня ведь стоят с цветами, а я осталась дома. Что-то нездоровится…

А сегодня надо еще зайти к Н. И. П., к Клаше Князевой и к дедушке. У дедушки не были давно, а побывать надо – тем более что завтра едем в деревню…

Девять часов утра.

Мы уже в деревне второй день. И сегодня – так светло, хорошо!.. Кажется, будто мы и не уезжали отсюда, а учение и экзамены стали так далеки – точно отошли в область преданий…

В самый день отъезда я была у Н. И. Но посидеть у них не могла, так как меня ждала Лёля Булычёва. Странно – мне начинает нравиться Н. И.

Зина (сестра) еще спит. Встали я и мама. Утро прекрасное! Сейчас поет-поет жаворонок – заливается где-то высоко, в ясной синеве неба…

На улице деревни никого нет, кроме крестьянских ребятишек. Дачники еще почти все спят. Так хорошо, свободно!..

Начинают выползать (дачники). И первые – жиденятки54: две барышни с мамашей…

Скоро вылезут из своей душной бани-комнаты злополучные Зейдель55, спалившие баню у своих хозяев и, вероятно, поэтому нагревшие свою квартиру до банной температуры…

Господи, хоть бы скорей выходили Юдины, а то со всеми этими – скука смертная!.. «Карлица» точно не понимает, что я предпочитаю ей или полное одиночество, или общество Юдиных и Кибардиных.

Кстати о Кибардиных. Они скоро приедут. Не сегодня – так завтра…

Как мало, однако, у меня последовательности: о том, о сем – обо всем зараз…

Мы ходили с Зиной (сестрой) гулять – после завтрака. Прошли – улицей деревни и небольшим проулком – в поле. Затем межой спустились к лесу. Походили немного, нарвали бессмертников, и я стала плести из них венок.

Тут же встретились с Алексеем Николаевичем (Юдиным), который шел на пески (к реке) – с портфелем и акварелями. Мне хотелось пойти с ним, но было уж много времени, и мы возвратились домой…

Поиграли в крокет с Завалишиными, но когда пришел папа, я бросила игру. На первый раз играла отвратительно.

После обеда сходили к курье56с мамой, а после чая к нам зашел Алексей Николаевич (Юдин). Пошли с ними погулять по деревне, посидели у них на скамейке, а потом пошли к нам – «греться». Зашли все, даже Соня (Юдина). Она уже второй раз была у нас здесь и, кроме того, сказала мне, что, кроме нас, не хочет быть ни с кем знакомой. Но вообще она нынче не так прячется от всех, как раньше: не выходит только к Зейделям, но от этих мы все бегаем…