Авангард и «Анархия». Четыре мятежных месяца самоуправляемого просвещения - Анна Бражкина
Серьезно к этому предложению МФАГ отнеслась только Комиссия по охране памятников при Моссовете, которая прислала двух представителей – художника Михаила Яковлева (о нем ниже) и архитектора Львова.
Их начальником по комиссии был архитектор Николай Виноградов. Малевич если и не знал его лично, то точно слышал легенды о нем. В 1905 г. Виноградов, вольнослушатель МУЖВЗ, был одним из руководителей «Фидлеровской дружины» художников, которые начали Декабрьское вооруженное восстание на Красной Пресне в Москве[494]. Малевич и сам в этом восстании участвовал[495]. Виноградов за это и другие «антимонархические» выступления неоднократно преследовался властями. Вернувшись в 1910 г. после нескольких отсидок в МУЖВЗ, он подружился с Михаилом Ларионовым, дал свою коллекцию китайских лубков[496] на его выставку[497] и увлек этим Наталью Гончарову, а может, и повлиял на них обоих. Во всяком случае, когда они уезжали в 1915 г. из России навсегда, именно Виноградову оставили на хранение свои работы, которые не могли увезти[498]. Легендарный в московских художественных кругах был этот человек, Виноградов.
Присланный им представитель – Михаил Яковлев – был известным живописцем и театральным художником, работал в Большом театре, участвовал в выставке нового искусства «Венок» в 1908 г.[499], был членом Союза русских художников, его картину приобрела Третьяковская галерея. Яковлев, кажется, втянулся тогда в эстетику «Ослиного хвоста». По крайней мере, в 1930-х гг., в эмиграции, он «вернулся» к ней и вполне преуспевал.
Михаил Яковлев. Кукла. 1907. Приобретено Советом Третьяковской галереи.
Источник: ГТГ
К тому же Яковлев был активным гражданином. Так, в 1905–1908 гг. он рисовал карикатуры на царские порядки в сатирических журналах («Шершень», «Маски», «Зритель», «Серый волк» и др.). К тому же Малевич его немного знал: Яковлев, как и он, был членом президиума Профессионального союза художников-живописцев Москвы.
Инициативная группа свободной ассоциации художников, то есть Ган, Малевич и Моргунов, постановила пригласить Яковлева в качестве хранителя морозовской коллекции, чтобы срочно открыть ее для общественного пользования. Но в то же время они, кажется, чувствовали что-то неладное. Во всяком случае, в тот же день втроем они написали программный текст с возбуждающим названием: «Задачи искусства и роль душителей искусства». А Ган добавил материал и от себя лично. В нем среди прочего говорилось: «И мы видим, как эти холопы, примиряясь с неизбежным, вылезают и со скромной улыбкой ушибленной невинности предлагают свои услуги в этой большой и сложной работе» (работе по созданию новых музеев, он имел в виду). Ну уж нет! «Только свободная ассоциация современных творцов обнаружит исторический интерес к этим музеям-гробницам и укажет живой эстетический интерес к современному новому творчеству гения нашего дня», – дописал Ган.
Свободная ассоциация сама для себя решила срочно приступить к созданию в Москве Центрального дома современного искусства и сети районных клубов. Малевич взялся написать проекты. И написал.
25 апреля Яковлев на роль хранителя, естественно, согласился. Ему выдали ключи от всех музейных помещений дома Морозова (безо всяких условий) и выписали мандат.
А 27 марта МФАГ получила распоряжение от Исторического музея, который возмыслил себя «центральным хранилищем памятников отечественной культуры». Исторический музей требовал передавать ему все «научные и художественные ценности, поступающие в распоряжение федерации».
Одновременно оказалось, что Яковлев – член Совета по управлению Историческим музеем и что он прямо в момент получения депеши отказывается пустить в свои новые морозовские владения членов свободной ассоциации художников.
Кое-как ключи и мандат у Яковлева отобрали. И выдали их Родченко. А чтобы ему одному в особняке не было страшно, поселили туда выпускника Московского археологического института художника Ивана Найдёнова (он работал с коллекцией Морозова еще до захвата здания), а также «бесприютных художников Иванова[500], Спасского[501], Кузьмина[502] и др.», которые «помогали тов. Родченко приводить в порядок музей для открытия некоторых комнат, почти законченных и оборудованных для осмотра».
Короче, дело приобретало опасный оборот. Судя по воспоминаниям Романа Якобсона, в особняке Морозова в это время жил и Давид Бурлюк[503].
29 марта Ган выступил на страницах «Анархии» с открытым обращением к Игорю Грабарю. Игоря Эммануиловича Моссовет только что зачем-то снял с поста хранителя Третьяковской галереи. А ведь именно Грабарь сделал Третьяковку открытым музеем и крупным научным центром. Ган выражал возмущение этим «гнусным поступком» Моссовета и приглашал Грабаря включиться в создание Дома современного искусства и сети музеев в московских особняках с помощью анархистов.
Художник и поэт Евгений Дмитриевич Спасский (справа) в «Большом Сибирском турне» вместе с Бурлюком. Спасский – один из хранителей художественных коллекций в доме Морозова. Омск, 1919.
Фото из фонда Е. Д. Спасского[504]
Грабарь, вероятно, Гану не ответил – Моссовет примерно тогда же одумался и вернул его в Третьяковку.
А 1 апреля Ган написал в «Анархии»: «Товарищи! Не доверяйте перебежчикам! Не любуйтесь и не увлекайтесь багажом их знаний, их профессиональным гноем». Статья называлась сильно: «Пойди и не возвращайся». Кажется, это была не только фигура речи, но и прямая реакция на поведение конкретного художника – Яковлева.
Родченко же с «бесприютными художниками» Ивановым, Спасским и Кузьминым хорошо потрудились: 7 апреля они открыли Пролетарский музей для 30 работников Пролетарского театра. Через несколько дней собирались пригласить на экскурсию сотрудников Первого московского рабочего театра, а потом и открыть музей для всех.
Зная Родченко, трудно сомневаться в том, что он подошел к новому музейному строительству изобретательно. Во всяком случае, из тогдашней либеральной прессы известно, что все имевшиеся в доме художественные произведения – картины, скульптуры – были тщательно укрыты чехлами[505]. Основу же музейной экспозиции, по сообщению витебских художников, бывавших в то время в доме Морозова, составляли произведения футуристов.
«Но с 11 на 12 апреля советский отряд вошел в особняк со штыками».
Важно, что в дальнейшем практически все молодые художники, вместе с Родченко готовившие к открытию Пролетарский музей в доме Морозова, стали известными персонами, а некоторые из них – пионерами в своих областях изобразительного искусства.
ТЕКСТЫ
‹Без подписи›
ЗАНЯТИЕ ОСОБНЯКА А. МОРОЗОВА
Анархия. 1918. 16 марта. № 19. С. 4
Вчера членами М.Ф.А.Г., при посредстве Реквизиционной комиссии совета, занят особняк Александра[506] Викуловича Морозова на Покровке.
В огромном помещении жил один хозяин и 20 человек домашней прислуги.
Занятие особняка членами федерации было поручено членам латышской группы, которые взяли на себя ответственность по охране помещения и сохранению в неприкосновенности всех вещей и ценностей.
После занятия особняка в федерацию кем-то было сообщено, будто из занятого помещения расхищаются вещи. В особняк немедленно направились: секретарь федерации, член штаба боевых дружин, член жилищной комиссии по охране культурных ценностей.
Из опросов членов группы, часового у ворот, дворника и прислуги выяснилось, что никаких хищений не было.
Члены латышской группы вновь поручились за себя и за других товарищей, не принадлежащих к федерации, оказавшихся в помещении, за поддержание чистоты и сохранность всего обобществленного имущества.
Особняк Морозова хранит в себе множество всяких достопримечательностей, в особенности во втором этаже. Там находится в особом зале чрезвычайно ценное собрание старинных икон.
Несколько комнат занято коллекциями русского и заграничного фарфора. Имеется особая коллекция серебряных изделий, библиотека и прочее. Все эти помещения изолированы от всяких посетителей впредь до передачи их на хранение особым специалистам.
Кроме того, в особняке имеется ряд картин известных художников: большое панно работы Врубеля, картины Левитана, Сомова и друг., а также множество ценных художественных фигур.
Детальный осмотр и учет художественных ценностей со стороны специалистов, при участии членов союза художников, состоится сегодня в 11 ч. утра.
Особняк Морозова, по-видимому, помимо общественного музея и клуба, вряд ли будет еще пригоден для жилья.
Бывшему владельцу отведены две комнаты.
Алексей Ган
ОСОБНЯК МОРОЗОВА
Анархия. 1918. 19 марта. № 21. С. 4
В буржуазных газетах появилось несколько заметок относительно расхищений в особняке Морозова. Вчера по телефону мне звонил хранитель Третьяковской галереи, сегодня приходил
