Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко
С 1987 г. в эмиграционной сфере начали происходить ощутимые сдвиги: советским евреям было выдано 8011 эмиграционных виз в Израиль. В 1988 г. эта цифра почти удвоилась[494]. С 1987 г. начали также выпускать «отказников» — советских евреев, которым под тем или иным предлогом в течение длительного времени отказывали в получении выездных виз. В 1989 г. были сняты ограничения на эмиграцию. Более 70 тыс. советских евреев эмигрировали в этот год, но только 12 тыс. из них оказались в Израиле, в то время как большинство переселились в США[495], получив статус беженцев. В октябре 1989 г. в США из опасений большого наплыва еврейских беженцев из СССР и не без давления израильских лоббистов были введены квоты на въезд, что поставило преграду отсеву советских эмигрантов в направлении США на перевалочных пунктах в Европе. В результате почти вся еврейская эмиграция из СССР в последующие годы направлялась в Израиль. В 1990 г. ее численность составила более 185 тыс. человек, а в 1991 г. около 148 тыс.[496]. Если принять во внимание, что с 1945 г. по 1980 г. еврейская эмиграция из СССР составила 253 тыс. человек[497], то изменения, действительно, происходили фундаментальные.
Открытие эмиграции для советских евреев, а также развитие связей с Израилем не прошло незамеченным в еврейских сионистских кругах США. Лидеры американских сионистских организаций стали более восприимчивыми к советским просьбам употребить свое влияние в поддержку отмены поправки Джексона-Вэника. В марте 1987 г. в Москве побывали М.Абрам, лидер двух крупнейших еврейских организаций в США, и Э. Бронфман, президент Всемирного еврейского конгресса. Они согласились в обмен на послабления в эмиграционной политике и расширение прав и свобод советских евреев в культурной и религиозной сферах содействовать пересмотру вопроса о законодательных поправках, противоречивших советским интересам[498]. В 1991 г. Э. Бронфман был весьма радушно принят в Москве министром внутренних дел Б. Пуго благодаря тому, что он выступал с требованием отмены антисоветской поправки в американском законе[499].
Лидеры перестройки, правда, испытывали большое давление и со стороны консерваторов в советском руководстве, и со стороны арабов, требовавших прекратить массовый «исход» советских евреев. С ростом эмиграции советских евреев в Израиль критические выступления арабов сосредоточивались на демографическом аспекте проблемы: советская эмиграция, с их точки зрения, создавала резерв для заселения оккупированных территорий, что в свою очередь приводило к росту численности еврейского населения на них и обеспечивало Израилю новые аргументы для их удержания под своим контролем. Масла в огонь подливали заявления израильского премьер-министра И. Шамира о том, что «для большой иммиграции нужен большой Израиль» и что «нам необходимо пространство для расселения всех этих людей»[500].
Не желая подрывать свои позиции в арабском мире, советское руководство вынуждено было искать способы, чтобы успокоить своих арабских партнеров. Советские дипломаты указывали, что советская эмиграционная политика, в том числе и в отношении евреев, исходит из того, что любой гражданин СССР имеет право выехать из страны в любом направлении и вернуться обратно. Эта политика никак не связана с поощрением расселения эмигрантов на оккупированных Израилем арабских землях, а предотвращение создания еврейских поселений входит в компетенцию международного сообщества[501].
Для успокоения арабов советские инстанции долгое время откладывали решение вопроса об организации прямых авиарейсов из СССР в Тель-Авив. Этот вопрос неоднократно поднимался израильтянами на встречах с советскими представителями. Хотя отсутствие прямого сообщения не могло ограничивать эмиграцию, а экономически прямые авиарейсы могли бы быть выгодны советской стороне, но демонстрационный эффект этой меры был рассчитан непосредственно на арабский мир.
Горбачев время от времени делал заявления о том, что советская сторона может приостановить выдачу разрешений на выезд, если иммигрантов из СССР будут расселять на оккупированных территориях. Однако в ответ тут же раздавалась угроза Вашингтона: «Если вы будете настаивать на этом, мы не сможем предоставить вам режим наиболее благоприятствуемой нации»[502]. Только с принятием в 1991 г. «Закона о порядке выезда из СССР и въезда в СССР граждан СССР», который вступил в силу с 1993 г., когда СССР уже не существовало, вопрос эмиграции получил, наконец, цивилизованное регулирование.
5.4. Расширение связей с Израилем
В конце 1980-х гг. потепление советско-израильских отношений ознаменовалось возобновлением торгово-экономического сотрудничества, расширением разнообразных культурных и научных обменов, контактов в гуманитарной сфере. В 1989 г. были заключены первые контракты о совместном производстве медицинского оборудования, о сотрудничестве в области сельского хозяйства. В январе 1990 г. был подписан официальный протокол об учреждении советского торгового представительства в Тель-Авиве и израильского — в Москве[503].
В 1988–1990 гг. особенно интенсифицировались обмены с Израилем по всем гуманитарным направлениям, в том числе в области культуры, науки, спорта. В январе 1988 г. с серией выступлений в Израиль прибыл Булат Окуджава, в начале марта приехала Алла Пугачева, в июне — кинорежиссер Эльдар Рязанов. Алла Демидова читала в концертных залах Израиля нелюбимый советской властью «Реквием» Анны Ахматовой, Евгений Евтушенко собирал на свои концерты полные залы, как когда-то во времена советской «оттепели» в 1960-х гг. в Москве. С большим успехом выступали «Виртуозы Москвы», грузинский ансамбль «Ореро», цыганский театр «Ромэн».
Культурные визиты не всегда проходили гладко. Так, на первом выступлении в Иерусалиме ансамбля «Омск» в сентябре 1987 г. должны были присутствовать премьер-министр И. Шамир и министр иностранных дел Ш. Перес. Но под давлением со стороны организаций, которые боролись за освобождение «узников Сиона», их приезд был отменен[504]. Рецидивы враждебности еще не раз давали о себе знать с обеих сторон.
Значительными событиями в культурной сфере стали гастроли в Израиле солистов балета всемирно известного Большого театра, а также показ спектаклей БДТ им. Товстоногова, Малого театра, театра Станиславского, выступления ансамбля «Березка». В январе 1990 г. в СССР состоялись ответные гастроли знаменитого еврейского театра «Габима», основанного в 1917 г. в Москве К. Станиславским и Е. Вахтанговым. Его спектакли шли на иврите. В 1931 г. театр обрел свой постоянный дом в Тель-Авиве. Выступления «Габимы» состоялись на сцене «Театра на Таганке», который в тот период возглавлял Н. Губенко, являвшийся одновременно и министром культуры СССР. Это способствовало теплому приему коллектива театра «Габима». По воспоминаниям одного из свидетелей тех первых культурных обменов, израильского журналиста и дипломата Й. Тавора, «приезд театра «Габима» был неординарным событием, на спектакли пришла вся московская интеллигенция»[505]. В начале 1990 г. в Москве, Ленинграде и Риге побывала израильская филармония.
Еще одной приметой сближения двух стран
