Военная история Грузинского гренадерского Е. И. В. Великого князя Константина Николаевича полка В связи с историей Кавказской войны - Георгий Николаевич Казбек

вошли Тифлисский и Мингрельский, а Грузинский гренадерский и Эриванский карабинерный, названный лейб-Эриванским гренадерским, приведены в пятибаталионный состав. Начальник Гренадерской дивизии назван вместе с тем начальником Лезгинской кордонной линии[176].

Введение новаго порядка имело самое благодетельное влияние на ход военных действий; главное внимание было по-прежнему обращено на левый фланг Кавказской линии, где действовал Чеченский отряд г.-л. Евдокимова; цель же Лезгинскаго и Дагестанскаго отрядов состояла в развлечении сил неприятеля и в постепенном движении к центру жилища Шамиля.

В этих видах, Лезгинский отряд в 1857 году производил работы по устройству сообщений через горы, и в конце весны сделал, наступательное движение в Дидо. В состав отряда вошли, под командою начальника Кавказской гренадерской дивизии генерал-лейтенанта барона Вревскаго, 8¾ баталиона пехоты (в числе их 1 и 2 баталионы Грузинскаго гренадерскаго полка[177], восемь орудий, пять сотен казаков и пять сотен пешей и конной милиции). Отряд был разделен на три колонны; из них первая, в которой состояли баталионы Грузинскаго полка, с наступлением жаров, поднялась в горы против Закатал, дабы иметь подножный корм и укрыть солдат от вреднаго климата. 11 июля весь отряд, кроме третьей колонны, сосредоточился на Хуприс-тави и г.-л. Вревский решился разработать дорогу к первому дидойскому аулу Хупро; а чтобы предупредить натиск неприятеля на работы, он спустил с горы Хуприс-тави 3½ баталиона пехоты с милициею под командою полковника де-Саже. Колонна эта спустилась к самому аулу и тем дала возможность генер. Вревскому устроить дорогу.

До 16 июля Лезгинский отряд стоял на Хуприс-тави в ожидании третьей колонны, бывшей под начальством кн. Шаликова. Не имея никакого известия об этой колонне, генерал-лейтенант Вревский решился 16 июля спуститься к Хупро, окружить его и произвести рекогносцировку окрестностей. 17-го числа получено известие о движении князя Шаликова и потому Вревский, предполагавший предварительно соединиться с ним в Хитрахо, предпринял отступление от Хупро. Имея ввиду большое затруднение, которое ожидало его отряд в случае движения по прямой дороге, генерал решился отвлечь внимание неприятеля от главной колонны и для того командировал три баталиона пехоты, которые должны были спуститься от Хуприс-тави к Хитрахо и занять этот аул. Маневр этот, исполненный с полным успехом, обманул жителей соседних аулов и главный отряд получил возможность в порядке совершить отступление от Хупро. Лезгины, настойчивые и дерзкие в преследовании, шаг за шагом тянулись за нашим арриергардом но, благодаря успешному действию литтихских штуцеров, незадолго перед тем введенных в стрелковых частях русской армии, не могли близко подойти к нашему отряду и потому нанесли нам небольшой урон[178].

19-го числа отряд наш спустился в Хитрахо, соединился с князем Шаликовым и, разделившись на несколько небольших колонн, в течение недели обошел всю западную половину Дидо до северных его пределов, разорив 11 больших аулов. Этим кончилась первая экспедиция в Дидо и затем войска возвратились на линию, оставив отряд полковника Де-Саже для разработки прямой дороги от Кодора к Ори-цкали.

Неожиданное появление русских в самых отдаленных концах Дидо и страшное разорение, перенесенное жителями, заставило трепетать население даже почти неприступных ущельев Мичитля и Богозских гор. Это обстоятельство заставило лезгин послать просить вспомогательных войск Шамиля, и вследствие этого вскоре на помощь им явились до 15 наибов Чечни и Дагестана, под главным начальством сына Шамиля Кази-Магомеда. Однако прибывшия скопища несколько опоздали и нисколько не помогли делу. Отряд же г.-л. Вревскаго предпринял новый поход к восточной половине Дидо, в ущелье рек Самура и Гиняха.

16-го августа весь отряд сосредоточился у Никос-цихе, выслал авангард к истокам Самура и, вслед за очищением дороги от небольших партий хищников, 18-го числа прибыл к Бариб-майдану. Отсюда открывались дороги в лучшия по населению и земледелию места Дидо; напуганные жители почти без сопротивления уступили нам путь наступления, а сами, скрыв жен и имущества в неприступных ущельях Бешо и Мичитля, явились для защиты крепких аулов: Гутахо, Кодера, Эльбохо, Хиби, Виции, Инухо и др. 18-го числа часть отряда, состоявшая из 3¾ бат. пехоты (в том числе 2-й баталион Грузинскаго гренадерскаго полка), при 3-х орудиях и пяти сотнях милиции, под начальством полковника Кононовича, была направлен в с. Эльбохо. Движение это заставило горцев кинуть аул и отряд Кононовича, почти без усилии занял его, потеряв ранеными двух милиционеров. Подобныя же движения были произведены к стороне Кидера, Гутаха и в Илян-хеви, для разорения аулов и осмотра границ дидойскаго общества.

22-го числа колонна командира Грузинскаго гренадерскаго полка полковника князя Тархан-Моуравова 2-го сделала просеку и дорогу от Гутахо к Бараб-майдану и по ней возвратилась к главному лагерю, после разорения нескольких аулов. К 24-му числу остались не покоренными только два аула Виция и Хибия, расположенные в неприступных ущельях и обороненные отчаянными защитниками. Чтобы избегнуть больших потерь, неминуемо ожидавшихся при штурме этих аулов, генерал-лейтенант Вревский счел за лучшее ввести неприятеля в заблуждение, на счет истинных намерений руских. С этою целью, с рассветом 24-го числа, была направлена небольшая колонна из 2-х баталионов Грузинскаго гренадерскаго полка, одной роты стрелковаго баталиона и пяти сотен милиции под командою полковника князя Тархан-Моуравова к стороне аула Шонехо и вслед за нею потянулся весь обоз, под главным начальством полковника Де-Саже. Неприятель, обманутый этим маневром, вышел из Хибии и Виции и, пользуясь этим, третья колонна наша, в которой состоял и 1-й баталион Грузинскаго гренадерскаго полка, быстро повернула к Хибии и безпрепятственно заняла, сначала этот аул и потом, с помощию подоспевших сил из отряда Де-Саже, и Вицию.

Таким образом к 25 числу вся южная половина Дидо была в наших руках и как в отряде оставалось провианту только на несколько дней, то и нужно было думать об отступлении; тем более, что приближение осенняго равноденствия грозило изменением погоды и сопряженными с ним неудобствами. Вследствие этого, генерал-лейтенант Вревский решился 26-то числа двинуться в обратный путь.

Отступление наших войск могло быть совершено по двум путям: первое, через Хупро и Кодор и второе, через Похалис-тави и Шильды. Первая из этих дорог, покрытая дремучими лесами, местами перерезана оврагами; вторая же, хотя и проходит по безлесным скалам, но представляет едва ли не большую трудность для движения, по случаю неприступности ея подъемов. В довершение всего, в это время путь отступления через Похалис-тави был занят скопищами Кази-Магома, зашедшаго русским в тыл, но не решившагося атаковать их войско. Г.-л. Вревский избрал второй путь, с целью сбить сына Шамиля с занятой им позиции, и тем поколебать последния капли доверенности к нему обществ Нагорнаго Дагестана.

Атака высот была произведена одновременно тремя колоннами: