Дмитрий Суворов - Все против всех

Но с другой стороны, эти отряды входили своими пехотными подразделениями во вполне определенные регулярные соединения — 17-й Уральский, Коммунистический полки и полк имени Малышева, а кавалерийскими — в 1-й Оренбургский полк имени Степана Разина. То есть структурировалась блюхеровская армия как регулярная, и это не случайно. К этому мы еще вернемся. Пока же отметим, что основу южноуральских партизан составляли солдаты-фронтовики, интернационалисты — мадьяры и красные казаки, противники Дутова.

Следует отметить, что Блюхер не сразу стал партизанским командиром: его предшественником был лидер красного казачества на Урале Василий Каширин.

Как известно, рейду предшествовали весьма драматические события: ожесточенные бои на Южном Урале, начавшиеся в мае 1918 года взятием Челябинска чехословаками и достигшие своей кульминации в ходе боев за Троицк — он был взят дутовцами 17 июня. Со стороны оренбургских казаков это было, по существу, восстание против советской власти, уже вдоволь показавшей себя в ходе кровавых репрессий, проводимых в Оренбурге С. Цвиллингом (как раз в это время он найдет свою смерть).

В связи с этим число сторонников братьев Кашириных — Ивана и Василия резко сократилось, хотя их хватило на формирование целой красноказачьей бригады (она будет участвовать в дальнейших событиях под командованием Н. Томина). Все без исключения источники констатируют разброд и подавленность красных частей, падение дисциплины в атмосфере почти непрерывных поражений, а также из-за того, что их вытесняли из мест их формирования и постоянной дислокации.

После падения Троицка красные ушли в Верхнеуральск, родину и основную базу братьев Кашириных, откуда настойчиво пытались вернуть Троицк. Известный полевой командир белых атаман Б. Анненков докладывал, что отбил восемь атак красных от Верхнеуральска и покинул позиции только после того, как у него кончились патроны; но патроны кончились и у красных, и они прекратили натиск, уже находясь в пригородах Троицка. Затем пришлось эвакуироваться и из Верхнеуральска — в Белорецк, в Башкирию, тоже враждебную большевикам, охваченную пламенем повстанческой войны.

И тут самое время спросить: как назывались все войска красных, сражающиеся в регионе? А назывались они так: Оренбургская (впоследствии Туркестанская) армия. Это к вопросу о «партизанах».

Дальнейшие события хорошо известны. Как сказано в выпущенной Средне-Уральским издательством в 1970 году книге П. Попова, Ю. Буранова и И. Шакинко «По приказу революции», в Белорецке 17 июня на собрании явившихся командиров (выходит, были и не явившиеся? — Д.С.) было принято решение пробиваться на соединение к своим.

Но вот тут-то и начинаются неожиданности.

Дело в том, что никакого коллегиального решения принято не было, а тогда, в эпоху «полупартизанского строительства вооруженных сил» (выражение историка М. Бернштама), все решения только так и принимались. Мнения разошлись диаметрально: В. Каширин настаивал на наступлении на Верхнеуральск и затем на Екатеринбург. Блюхер в принципе соглашался идти на Екатеринбург, но без захода в Верхнеуральск (что понятно: его еще надо штурмовать). Томин же вообще стоял за тот маршрут, коим и пойдут впоследствии южноуральцы, — на северо-запад, через Башкирию, в направлении Перми. Споры закончились тем, что В. Каширин волевым решением (значит, он имел полномочия командира) настоял на своем варианте.

Возникает вопрос: а почему В. Каширин отстаивал именно такой маршрут? Ведь путь на Верхнеуральск — это путь по казачьим районам, где население явно настроено антибольшевистски! Ларчик открывался просто: Верхнеуральск — родина Каширина, и он был там при Цвиллинге удельным князем. Каширин явно рассчитывал получить поддержку земляков. Его надеждам был нанесен тяжелейший удар: казаки не только не встретили каширинское войско хлебом-солью, но отчаянно, в течение всего кровавого дня 28 июля оборонялись на господствующей над городом горе Извоз.

Город был взят после тяжелого, с большими потерями штурма, в ходе которого Каширин был ранен. И там, в Верхнеуральске, красные получили известие о падении Екатеринбурга.

Дальнейшее продвижение на север вмиг утратило всякий смысл, кровавые жертвы у Извоза оказались напрасными. Красные вернулись в Белорецк, где Каширин сдал командование Блюхеру «из-за ранения» (рана была не тяжелой: причина сдачи полномочий лежит, скорей всего, в крахе политических иллюзий Каширина).

Здесь самое время спросить: почему южноуральские красные пошли на Екатеринбург только во второй половине июля? Разве они не знали, что столица Красного Урала уже как минимум с середины июня дышит на ладан? А ведь известный советский военачальник Г. Эйхе в своей книге «Опрокинутый тыл» прямо констатирует: после того, как чехи заняли Верхний Уфалей (это произошло во второй декаде июня), красное командование заранее смирилось с перспективой падения города. Смирилось по причине катастрофического отсутствия резервов. («Шлите резервы!» — это постоянный лейтмотив всех без исключения штабных документов по Екатеринбургу на Восточном фронте в мае июне 1918 года). И что же Оренбургская армия? Она хоть и потрепана изрядно, но все же обладает достаточными силами: так, к моменту начала блюхеровского рейда, то есть уже после боев у горы Извоз, численность участвовавших в рейде бойцов исчислялась примерно в шесть с половиной тысяч человек (значит, до сражения за Троицк и у Извоза было еще больше). Это в тех условиях значительная сила: к слову, в Екатеринбурге и тысячи штыков не набиралось. И расстояние вполне доступное — во всяком случае, до отхода в Белорецк. Почему же тогда Каширин и Блюхер повели свои отряды на север в те дни, когда красный Екатеринбург уже агонизировал? Как ни верти, явно не для спасения города от белых — спасать надо было месяцем раньше, а для каких-то своих целей.

Но вернемся в Белорецк конца июля 1918 года. Вновь (и опять «коллегиально») обсуждался маршрут прорыва, и «после горячих и продолжительных споров проголосовали за отход на запад» (из книги «По приказу революции»). То есть был принят вариант маршрута, с самого начала предложенный Н. Томиным.

3 августа по Стерлитамакскому тракту блюхеровцы выступили в поход.

Об этом походе написаны горы литературы, многократно описаны все лишения и тяготы, все героические сражения (у Белорецка, у села Покровское, под Бердиной Поляной, на станции Иглино и Калтыметово, Ново- и Старо-Кулево возле деревни Немисеярово и особенно тяжелый бой в селе Ирнынщи, едва не ставший для красных роковым). Но вот мнение авторитетнейшего исследователя и очевидца тех событий, историка русского зарубежья, профессора Авенира Ефимова: «На пути у Блюхера были лишь малочисленные тыловые гарнизоны частей уфимской директории… Блюхер применял в ходе рейда одну и ту же тактику: ставил во время остановок свой лагерь треугольником. Если одна из его сторон подвергалась нападению, Блюхер немедленно бросал другую линию треугольника в обход атакующих, в результате чего для последних сразу же возникала угроза окружения… Постоянно применяя этот метод, Блюхер беспрепятственно продвигался вперед». Весьма неожиданная оценка событий, резко расходящаяся со всем тем, что мы привыкли слышать о легендарном рейде.

Официальная дата окончания рейда — 13 сентября (часто можно встретить выражение: «40 дней рейда»): именно в этот день авангард 1-го Оренбургского полка во главе с комиссаром В. Русяевым (из кавбригады Н. Томина) встретил части 1-й Бирской бригады Деткина (3-я армия Восточного фронта). 19 сентября блюхеровцы вступили в Кунгур, и этот город считается финальной точкой похода. Однако…

В уже упоминавшейся книге «Народное сопротивление коммунизму в России» (под редакцией А. Солженицина и М. Бернштама) сообщаются интересные вещи. Оказывается, рейд не закончился в Кунгуре. Блюхер повел свои отряды дальше — через Удмуртию, в направлении западнее Перми: конечным пунктом стала Оса, небольшой городок на Каме. И самое главное: при этом маршрут южноуральцев пролег по тылам Ижевской Народной армии — восставшего Прикамья.

Вот первая причина, по которой скрывается маршрут броска от Кунгура до Осы! В нашей печати все, что было связано с Прикамским восстанием, замалчивалось или фальсифицировалось, поэтому неудивительно, что этот эпизод в биографии Блюхера и его армии подвергся цензурной вивисекции: одно дело сражаться с «белогвардейскими и чехословацкими бандами» (это из приветствия блюхеровцев Ленину, составленного Н. Томиным), и совсем другое — со своими братьями по классу.

Кстати, вот почему белые (и народоармейские) источники никогда не величают блюхеровцев партизанами: партизанами считали себя крестьянские повстанцы — союзники народоармейцев, а бойцы Блюхера были для них карателями.