Уолтер Лорд - День позора. Второй Перл-Харбор

«Приступить к высадке десанта!»

Глава 3

Командующий японским 8-м флотом в Рабауле, находившимся в 570 милях от места высадки союзных сил, спокойно спал в обветшавшем сером здании, где располагался его штаб.

Это был контр-адмирал Гуничи Микава, пятидесятитрехлетний моряк с огромным боевым опытом. Микава участвовал в операциях против Перл-Харбора и у Мидуэя, командуя крейсерами сопровождения авианосцев адмирала Нагумо.

Первым, получившим плохие новости, стал капитан 1 ранга Тараока Хадаи, начальник службы связи в штабе у Микавы. Прочитав сообщение, потрясенный Хадаи, дрожа от злости, влетел в помещение, где спал Микава и разбудил командующего.

Придя в себя спросонья Микава прочитал следующее сообщение:

«Тулаги подвергается сильной бомбардировке с моря и воздуха силами неизвестного противника. Линкор неустановленного типа, два авианосца, три крейсера, 15 эсминцев и около сорока транспортов, принадлежность которых неизвестна, находятся вблизи острова».

Реакция Микавы была незамедлительной. Натягивая и застегивая китель, он приказал:

«Поднять штаб! Доставить все карты и схемы атакованного района! Поднять всех командиров кораблей. Я буду на месте через пять минут».

Микава – мягкий в обращении интеллектуал, опытный и образованный адмирал, все еще находился в подавленном состоянии, не в силах придти в себя после поражения у Мидуэя. Он жаждал получить свой личный шанс отмщения за потерю у Мидуэя четырех первоклассных авианосцев: «Акаги», «Kara», «Сорю» и «Хирю», тяжелого крейсера «Микума», 350 самолетов и лучших летчиков японской морской авиации.

Капитан 1 ранга Хадаи принес тем временем командующему еще одну радиограмму, где говорилось:

«06:30. Противник проводит одновременную высадку на Тулаги и Гуадалканал».

Побледнев, Микава подошел к карте, где штабные офицеры уже отметили районы вторжения и сделали расчет расстояний. Однако взгляда на карту было достаточно, чтобы убедиться, что наличных сил 8-го флота для задуманной Мика-вой операции явно недостаточно.

В Рабауле находились два легких крейсера «Тенрю» и «Юбари», а также эскадренный миноносец «Юнаги». Адмирал приказал этим кораблям. находиться в немедленной готовности к выходу в море. У Кавиенга, дальше к северу, находилась 6-я дивизия тяжелых крейсеров в составе: «Чокай», «Аоба», «Кинугаса», «Фурутака» и «Како». Два крейсера 6-й дивизии находились в полной готовности, и Микава приказал им, не ожидая готовности остальных, немедленно выходить в море.

К выходу была готова и 7-я эскадра подводных лодок, немедленно получившая приказ следовать к Гуадалканалу и решительно атаковать американские корабли, беспорядочно сгрудившиеся у пологих пляжей района высадки. Пять подводных лодок тут же вышли в море. Кроме того, адмирал направил в район Гуадалканала эсминцы «Татсута», «Юдзуки» и «Идзуки».

Флагманский штурман Микавы капитан 1 ранга Охмаи уже сделал необходимые расчеты времени прихода в намеченные точки, расхода топлива и многого другого. Микава был намерен прибыть в район Гуадалканала примерно в полночь. Затем необходимо было подумать о воздушном прикрытии. В районе Гуадалканала, по сведениям разведки, находились минимум два американских авианосца.

Однако, офицер по связи с авиацией капитан 2 ранга Накидзима выслушал слова командующего без всякого энтузиазма и стал отнекиваться, заявив, что самолетам в районе Гуадалканала просто негде совершить посадку.

Впрочем, Микава и сам не очень полагался на свою авиацию. Он знал, что в Рабауле имелось всего 78 самолетов разных типов и что большая их часть выведена из строя налетами авиации противника.

В этот самый момент у далекого Гуадалканала американский легкий крейсер «Сан Жуан» уже направлял свои орудия на небольшое белое строение, где находилась японская радиостанция. Че-. рез несколько минут японская времянка вместе с радиопередатчиками взлетела в воздух, хотя радисты успели отправить, а в штабе адмирала Микавы сумели принять еще одну радиограмму, предназначенную гарнизону острова Тулаги.

Адмирал прочел ее, сжав челюсти. Текст радиограммы гласил:

«Противник имеет подавляющее превосходство. Мы намерены сражаться до конца».

Между тем, Накадзиме удалось собрать авиагруппу из 27 бомбардировщиков с несколькими истребителями «Зеро» в качестве прикрытия. В 08:30 авиагруппа поднялась в воздух, направляясь к Гуадалканалу, о чем Накадзима доложил командующему.

Теперь адмирал стал думать, где собрать достаточно солдат, чтобы, высадив десант на Соломоновы острова, отбить их у американцев.

Пока он безрезультатно пререкался с командованием 17-й армии, в 10:30 над Рабаулом внезапно появились незваные гости. Над головами разъяренных японских моряков раздался мощный рев тринадцати летящих крепостей Б-17, вылетевших для превентивной бомбардировки японских баз в районе высадки. Самолеты вылетели из Австралии. Ведомые подполковником Ричардом Кармичелом, 16 «крепостей» совершили промежуточную посадку в Порт Морсби, где дозаправились горючим.

Их целью была бомбардировка аэродрома Юнакау в Рабауле.

Один Б-17 потерпел аварию на взлете, два – вернулись обратно из-за неполадок в двигателях, но остальные тринадцать долетели до цели и теперь рев их мощных моторов оглушил адмирала Микаву,

Адмирал облегченно вздохнул, когда убедился, что целью американских бомбардировщиков являются не его корабли, а аэродром.

Совещание было прервано, и офицеры во главе с Микавой высыпали из здания, чтобы лично пронаблюдать за действиями бомбардировщиков противника.

Б-17 буквально перепахали японский аэродром. Один бомбардировщик был сбит истребителями. Воздушные стрелки «крепостей» также сбили несколько японских истребителей. Они уверяли, что семь.

Адмирал Микава и его штаб наблюдали за представлением в течение нескольких минут. Затем они вернулись в здание и продолжили совещание..

В 10:45 капитан 1 ранга Охмаи обратил внимание адмирала на тот факт, что корабли, которым предстояло участвовать в задуманной операции, не имеют опыта совместного плавания.

Микава сам это хорошо знал, и тревожило его это не меньше, чем капитана Охмаи. Если не считать 6-й дивизии крейсеров, его корабли даже ни разу не плавали в одной кильватерной колонне. Адмирал успокоил своего флагманского штурмана:

«Командиры кораблей – опытные ветераны. Пойдем одной кильваторной колонной. Они справятся».

Курс был проложен через пролив «Щель», где глубины были такими, что в проливе мог пройти даже линкор. Рисковать, проходя другими подходами, совсем не хотелось из-за крайне неточных карт.

К полудню все детали плана были отработаны, согласованы и радированы для утверждения в Токио. Ответ не заставил себя ждать.

«Опасно и безрассудно», – радировал Микаве начальник Главного Морского Штаба адмирал Нагано.

Впрочем, Нагано в конце концов дал себя уговорить офицерам штаба и в итоге разрешил проведение операции. Он только выразил беспокойство по поводу воздушного прикрытия.

Микаву это, если и беспокоило, то не очень. Он оставался «линкорным адмиралом». Отдавая должное возможностям авиации, он все-таки искренне считал, что «добрый бортовой залп» орудий* главного калибра, куда лучше бомбежек с воздуха.

До 13:00, когда в гавань Рабаула пришел тяжелый крейсер «Чокай», Микава и офицеры его штаба отрабатывали последние детали предстоящей вылазки.

Их работу прервала вторая воздушная тревога за сегодняшний день. К счастью, она оказалась ложной. Это возвращались на базу самолеты Накадзимы, так и не сумевшие обнаружить противника.

Микава молча выслушал доклад командира авиагруппы. Содержание лишь усилило его раздражение против американцев и укрепило в принятом решении: утопить все вражеские корабли, собравшиеся у Гуадалканала, как можно быстрее.

В 14:30, закончив отработку всех деталей предстоящей операции, адмирал и офицеры его штаба прибыли на борт тяжелого крейсера «Чокай».

Боновое заграждение гавани было разведено, и флагманский корабль в сопровождении легких крейсеров «Тенрю» и «Юбари» вышел в открытое море. На нок-рее красавца «Чокай» развевался на ветру флаг адмирала Микавы, купаясь в ярких лучах послеполуденного солнца.

Настроение адмирала Микавы резко повысилось. Как было прекрасно находиться в такой день в море, чувствовать дрожание палубы под ногами.

Находясь на правом крыле флагманского мостика и слыша, как его штабные продолжают обсуждать детали предстоящего сражения, адмирал, подставив лицо под освежающие порывы ветра, мысленно перенесся в свой дом на окраине Токио, куда он возвратился после Мидуэя и оставался в столице вплоть до назначения на нынешний пост командующего 8-м флотом.

Он провел дома всего несколько дней, постоянно размышляя о происшедшей катастрофе у Мидуэя. Сидя в тщательно ухоженном садике, Микава мысленно воспроизводил каждую подробность сражения авианосцев, стоившую Японии потери инициативы в войне.