Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Американская сторона интерпретировала советскую позицию как стремление использовать поставки оружия в качестве механизма с низкими рисками, обеспечивающего влияние в ближневосточном регионе. «Почти не вызывает сомнений, что советские лидеры рассматривают арабо-израильский конфликт как способствующий их интересам. Но они не хотели бы, чтобы он перерос в вооруженное столкновение. Продолжая поставлять оружие своим арабским друзьям, они, видимо, хотят предотвратить выход гонки вооружении из-под контроля»{525}, — рассуждали американские аналитики в самый канун майского кризиса 1967 г.
В целом нежелание СССР договариваться о сдерживании гонки вооружений, чрезвычайно резкая антиизраильская позиция в публичном пропагандистском пространстве и безоговорочная поддержка арабов заставляли предполагать, что Советский Союз намеревался поддерживать на Ближнем Востоке конвенциальный конфликт малой интенсивности. Такое представление на Западе о целях советской политики в ближневосточном конфликте оказалось недалеким от истины. В опубликованном уже в постсоветское время авторитетном издании Института военной истории Министерства обороны РФ содержится довольно определенная характеристика советского отношения к конфликту: «…урегулирование конфликта означало бы уменьшение зависимости арабских стран от Советского Союза, что никак не соответствовало внешнеполитическим установкам КПСС и Советского государства. Фактически СССР был заинтересован в сохранении состояния “ни войны, ни мира”»{526}. В более мягкой формулировке ответственного сотрудника ЦК КПСС К.Н. Брутенца Москва была заинтересована в «сохранении напряженности, поддающейся контролю, до тех пор, пока невозможно урегулирование, приемлемое для нас и для наших арабских друзей»{527}. Эта формула во многом объясняет последующее поведение СССР в событиях майского кризиса 1967 г.
3.6. Советская политика в майском кризисе 1967 г.
Развитие событий вокруг Сирии в апреле – начале мая 1967 г. заставляло советское руководство проявлять все большее беспокойство за судьбу левобаасистского режима. Инцидент 7 апреля, завершившийся воздушной битвой над Дамаском[84], был интерпретирован в СССР как заранее спланированная Израилем акция в целях поддержки сирийских оппозиционных сил — «пятой колонны», намеревавшихся при содействии Иордании свергнуть сирийское правительство{528}. В документах МИД СССР этого периода есть упоминания о готовившемся заговоре против Сирии, который был раскрыт{529}. Поэтому, с советской точки зрения, столкновение 7 апреля выходило за рамки обычных приграничных конфликтов и напрямую угрожало сирийскому режиму, а, следовательно, и советским интересам на Ближнем Востоке. 21 апреля израильскому послу было передано резкое послание в связи с этим инцидентом, в котором указывалось, что Израиль ведет игру с огнем, стремясь решать свои конфликты с арабами с позиции силы и военными средствами{530}. В нем также говорилось, что израильские армейские круги, проявляющие политическую нетерпимость, подвергают опасности свой народ. Это определенно являлось отсылкой к антисирийским высказываниям начальника Генерального штаба И. Рабина, заявлявшего, что ответ на все сирийские акты в приграничных областях должен быть нацелен на самих террористов и поддерживающий их режим{531}.
25 апреля 1967 г. израильскому послу была вручена в МИД СССР новая нота, в которой выражалась обеспокоенность Москвы по поводу концентрации израильских войск на границе с арабскими странами и сопровождавшей ее враждебной кампании против Сирии в Израиле{532}.
Очевидно, что обеспокоенность Москвы положением в Сирии была нешуточной. Помимо внешних угроз Сирию лихорадило изнутри: в начале мая происходили массовые беспорядки, вызванные публикацией статьи антиисламского содержания в одном из органов сирийской армии; антиправительственные настроения были сильны среди торговой буржуазии, недовольной политикой национализации частной собственности. В СССР нестабильность в Сирии объясняли происками США. Много лет спустя академик А.М. Васильев едко иронизировал по поводу интерпретации событий в Сирии: «Советские органы массовой информации предавались вовсе уж неуклюжим упражнениям. По сообщениям печати, Сирии угрожало чуть ли не совместное иордано-израильское вторжение, руководимое ЦРУ и нефтяными магнатами»{533}.
Но в советских правящих кругах была стойкая убежденность, что империалисты используют Израиль в качестве тарана для ведения подрывных действий на Ближнем Востоке. Аналогии с 1956 годом заставляли опасаться, что модель сговора с Западом, теперь уже с США, будет воспроизведена Израилем и в отношении Сирии. Тем более что от израильской стороны исходили заявления якобы о готовности американского Шестого флота, дислоцированного в Средиземном море, прийти на помощь Израилю в случае необходимости{534}. Вероятно, возраставшая напряженность в зоне конфликта была одним из поводов для заявления Брежнева с требованием о выводе Шестого флота из Средиземного моря, с которым он выступил на конференции коммунистических и рабочих партий 24 апреля 1967 г. в Карловых Варах. Генеральный секретарь ЦК КПСС указал, что спустя двадцать лет после окончания Второй мировой войны нет никакого оправдания пребыванию американских ВМС в Средиземном море, что Шестой флот представляет собой серьезную угрозу независимости всех прибрежных стран{535}.
В мае, таким образом, тревожность достигла апогея. 12 мая по решению Политбюро советскому послу в Дамаске было дано указание уведомить сирийское руководство о возможности нападения Израиля, которое может быть значительно серьезнее инцидента 7 апреля. Советская сторона со ссылками на агентурные источники, близкие к израильскому Генштабу, приводила подробные сведения о военных силах, которые предполагается задействовать в этой операции. В то же время точность этой информации не гарантировалась{536}. По-видимому, эти сведения об израильских военных приготовлениях сирийцы передали египтянам. Об этом сообщал советский посол в Каире в телеграмме в центр от 16 мая{537}. Но главное советское «предупреждение», с которым многие авторы связывают решение Насера объявить чрезвычайное положение в стране и заявить о вводе египетских войск на Синай, было передано 13 мая председателю Национального собрания А. Садату, находившемуся с визитом в СССР. Председатель Верховного Совета СССР В. Подгорный и заместитель министра иностранных дел В. Семенов конфиденциально сообщили ему, что «десять израильских бригад сосредоточены на сирийской
