Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Как представляется, советская сторона, видимо, не без умысла завышала перед своими арабскими партнерами степень угроз, исходивших от внешних, нерегиональных сил. Очевидно, что главной задачей было пресечение любых попыток разворота в сторону США. Но не менее важной, особенно из-за накалявшейся все больше и больше региональной атмосферы, становилась задача предотвращения большой войны, сдерживание арабского радикализма в отношении Израиля. Война на Ближнем Востоке рассматривалась как прямая угроза безопасности СССР. Немаловажным фактором были геополитические соображения: не раз советские представители указывали, что ближневосточный регион расположен на таком же расстоянии от советских черноморских портов, как Волгоград от Москвы, и это, с точки зрения советских властей, требовало уделять ему повышенное внимание в советской доктрине безопасности.
В этих условиях необходима была большая маневренность для сдерживания и арабов, и израильтян. Израильская сторона, например, отмечала, что выступление А.Н. Косыгина в Национальной Ассамблее Египта во время его визита в мае 1966 г. было выдержано в значительно более умеренных тонах, чем того, вероятно, хотелось бы принимающей стороне{496}. Советские руководители полагали, что были приняты достаточные меры для того, чтобы помочь арабам, как говорил Л.И. Брежнев, выработать правильную политическую линию в отношении разгоравшегося кризиса на Ближнем Востоке. «Мы говорили арабским представителям, что постоянные враждебные заявления сирийских лидеров и лидеров ОАР и их призывы к “тотальной национально-освободительной” войне с целью ликвидации Израиля могут стать как раз тем горючим материалом, который поможет Израилю и стоящим за ним империалистическим кругам разжечь пожар на Ближнем Востоке», — напоминал Генеральный секретарь в своем известном докладе на пленуме ЦК КПСС 20 июня 1967 г., когда военные действия уже были прекращены{497}.
Израильский посол сообщал из Москвы, что в беседах с ним советские дипломаты особо подчеркивали усилия Советского Союза, предпринимаемые, чтобы убедить арабов в бессмысленности угроз в адрес Израиля, которые они к тому же не в состоянии реализовать. «Но не все в Сирии зависит от желаний Москвы», — передавал посол слова директора ближневосточного отдела советского МИД{498}.
Советские дипломаты, работавшие в это время в Каире, вспоминали, что передачи каирской радиостанции «Голос арабов» приобретали совершенно разнузданный и безответственный характер{499}. Один из известных египетских радиожурналистов с арабским красноречием, достойным лучшего применения, в полной эйфории обещал отправить всех израильтян на обед средиземноморским рыбам{500}. Неистовство арабской пропаганды, сохранявшаяся напряженность на сирийско-израильской границе не могли не вызывать беспокойства израильского руководства, которое не раз обращалось к Советскому Союзу с просьбой оказать влияние на арабов для предотвращения вооруженного конфликта. Эшкол даже предлагал встретиться с советскими руководителями в любом месте и в любое время для обсуждения создавшегося положения. Однако МИД не рекомендовал высшим партийным инстанциям принимать это предложение, считая, что Израиль хочет снять с себя ответственность за ситуацию, в которой повинны экстремистские круги в его правительстве{501}.
В Москве сознавали ограниченность своих возможностей в том, что касается влияния на арабов. Усилия по сдерживанию арабской стороны не афишировались, никаких публичных заявлений с осуждением арабской агрессивности не делалось ни в прессе, ни в ООН. Напротив, в выступлениях советского представителя в СБ ООН причиной постоянной напряженности в регионе по-прежнему называлась экстремистская политика Израиля и стоящих за ним сил, намеревающихся сломить борьбу национально-освободительных движений арабских народов{502}. Сутью советской публичной политики в эти месяцы, предшествующие Шестидневной войне, оставалось всемерное сохранение имиджа Москвы как абсолютного защитника арабских интересов.
Однако сложная ситуация в арабском мире, разногласия, ослаблявшие силы арабских стран и делавшие их более уязвимыми для вмешательства извне, вызывала в СССР беспокойство за собственные позиции на Ближнем Востоке. Иорданский король Хусейн в беседе с советским послом рисовал мрачную картину состояния дел в арабском мире, указывая, что разобщенность арабских стран может быть использована Израилем для развязывания войны, в которую могут оказаться втянутыми великие державы{503}.
Важной задачей советской политики становилась консолидация просоветских сил на Арабском Востоке. Это было особенно актуально в связи с деятельностью короля Саудовской Аравии Фейсала по созданию Исламского пакта, которая осуществлялась при поддержке США и воспринималась в СССР как новая попытка создать антисоветский блок на Ближнем Востоке. НаXXIII съезде КПСС (март 1966 г.) была сформулирована установка на «разносторонние, глубокие и прочные связи» со странами, которые выбрали некапиталистический путь развития. На Арабском Востоке к таким странам относились Объединенная Арабская Реет блика (Египет), Алжир, позже Сирия{504}. Претерпевала изменения советская позиция по арабскому единству, приобретая более нюансированный оттенок: в ней появился призыв к объединению прогрессивных патриотических сил, чтобы «противостоять непрекращающимся попыткам империалистических государств и сил реакции расколоть и удушить освободительные движения в арабском мире»{505}. С этой точки зрения на первый план выходил вопрос разрешения противоречий между Египтом и новым сирийским режимом.
Это был один из главных вопросов, который обсуждал советский премьер А.Н. Косыгин с египетским руководством в ходе майского визита 1966 г. в Каир. У египтян складывалось мнение, что Советский Союз крайне заинтересован в том, чтобы Египет более активно демонстрировал свою поддержку Сирии. С одной стороны, это оказывало бы сдерживающее влияние на Израиль, а с другой — обеспечивало бы контроль Египта над сирийскими радикалами. Советские и зарубежные авторы полагают, что именно Косыгин сыграл роль своего рода посредника в сближении двух стран, что привело в конечном итоге к заключению египетско-сирийского договора о взаимной обороне в ноябре 1966 г.{506}
В условиях возрастающей напряженности на Ближнем Востоке Политбюро приняло решение вновь направить в Каир в марте 1967 г. высокопоставленного советского руководителя — министра иностранных дел А.А. Громыко. В доступных документах нет сведений о целях этого визита. У израильского историка Я. Рои, однако, не вызывает сомнений, что главным вопросом в переговорах с Насером было укрепление единства «прогрессивных» арабских сил и предотвращение большой войны с Израилем, которая, с точки зрения Москвы, соответствовала интересам
