Михаил Леонтьев - Большая игра (Британская империя против России и СССР)

Пик оптимизма по поводу нового Шелкового пути приходится на конец 90-х годов, когда основные операторы проекта считали, что Россию можно просто списать в утиль.

«Я лично считаю, что Россия окончательно потеряла свое империалистическое лицо и больше не является сверхдержавой со столицей в Москве. Украина, Грузия и другие республики больше не вернутся в состав России и окажут яростное сопротивление всякой попытке восстановления России в прежнем виде»[320].

Збигнев Бжезинский

«Со строго геополитической точки зрения распад Советского Союза явился концом продолжавшегося триста лет стратегического территориального продвижения Санкт-Петербурга и Москвы. Современная Россия отодвинулась на север и восток и стала более отдаленной от Западной Европы и Ближнего Востока, чем это было в XVIII веке»[321]

Томас Пикеринг, бывший посол США в СССР, 1995 год

«Сможет ли Россия выжить, если Украина и Белоруссия окажутся в Европейском союзе, а Россия — нет? Я считаю, что это очень важный вопрос, и отношусь очень скептически к такой возможности. Потому что это оттолкнет Россию назад к Азии, оттолкнет от Европы»[322].

Анатоль Ливен

«Россия отодвинулась на северо-восток… От Европы и Ближнего Востока… В XIX век». Вот основной геополитический смысл происходящего. В чем разница позиций подавляющего большинства англосаксонской элиты и нашего профессора Ливена? Чей прапрадедушка граф фон Пален все-таки душил нашего императора Павла шарфиком. Все-таки ему не все равно, выживет ли она — Россия — или нет. Вот он бы шарфиком уже не мог, а они запросто.

«Я не считаю и думаю, что российская администрация так не считает, что реконструкция Советского Союза или усиление российских имперских интересов желательны или возможны. Я не считаю, что это невозможно, потому что Россия сейчас достаточно сильна, чтобы справиться с этим. Я думаю, что это нежелательно»[323]

Анатоль Ливен

Нежелательно не потому, что интересы, собственно, имперские. Соединенные Штаты, например, по поводу своих имперских интересов не сильно комплексуют. А потому, что это может вызвать крайне болезненную реакцию у единственной ныне существующей империи.

«Я думаю, любое укрепление российских позиций на постсоветском пространстве вызовет в Америке серьезную озабоченность, а в определенных кругах крайнюю нервозность»[324].

Дмитрий Саймс

«Одной из отличительных черт американской дипломатии после окончания холодной войны, и в особенности после того, как к власти пришла администрация Буша, является то, что Америка чувствует себя неудобно, если не является главным игроком. Когда американцы видят, что вокруг России происходит какое-то объединение, они боятся, что ситуация выйдет из-под контроля»[325].

Чарльз Капчан

Большая Игра.

Перезагрузка

Помните: «Мир изменился после 11 сентября»… Ни хрена он не изменился. Некоторые даже считают, что он полностью вернулся на старую наезженную колею Большой Игры.

«Мир все больше и больше руководствуется традиционными представлениями времен Большой Игры XIX века»[326].

Джон Грей

«Соревнование между Америкой и Россией в Центральной Азии — это устаревшая и глупая геополитическая игра, которую затеяли глупые люди в Москве и Вашингтоне. Обе стороны сражаются в Центральной Азии с тенью»[327]

Анатоль Ливен

И с чьей же это они тенью сражаются? Чьи же это базы расположились в этой самой Центральной Азии, не говоря уже о Польше и Чехии? При этом, заметьте, никаких русских десантников пока не обнаружено ни в Мексике, ни, тем более, в Техасе и Луизиане. И даже с Кубы наша база электронной разведки выведена зачем-то. Пацифистское сознание обычно игнорирует тот факт, что в любом конфликте наличествуют как минимум две стороны. Глупую Игру не мы выдумали. Как заметил родной брат Ана-толя Ливена Доминик, если помните, описывая Большую

Игру XIX века, прежде чем говорить об угрозе британским интересам, надо посмотреть, где находится Кент, а где Ташкент.

«Россия имеет жизненно важные интересы на постсоветском пространстве. Так же как и США в Центральной Америке и на Карибах. Любая страна, обладающая периферией, должна обладать жизненно важными интересами в этих регионах. В случае с Россией эти интересы играют даже более важное значение. Потому что Россия находится в еще более сложном положении, чем Америка. Одним из таких интересов является сохранение мира и предотвращение переворота, революций, возникновения враждебных государств, в первую очередь в мусульманских странах»[328].

Анатоль Ливен

Собственно, к этому можно было бы ничего и не добавлять. Однако добавить придется.

«Некоторые люди говорят о величии России, о Прибалтике. Для меня они не реалисты. Они романтики. Они говорят о России, которой уже больше не будет, по-моему. Другой вопрос — расширять, усиливать влияние в Центральной Азии и на Кавказе — это понятно, это естественно. Я это понимаю»[329].

Родрик Брейтвейт

И это позиция самых взвешенных, самых, можно сказать, пророссийских западных аналитиков. Вообще, для того, чтобы понять механизм деятельности американских структур на постсоветском пространстве, надо меньше внимания уделять симпатиям и ориентациям конкретных политических операторов.

«Следует сказать, что мы не совсем правильно понимаем себе организацию работы внешнеполитических ведомств Соединенных Штатов Америки. Они устроены по принципу бизнес-корпорации, аналогичной „Кока-Кола“ или „Дженерал Моторс“. То есть люди, которые там работают, они воспринимают это как обычный бизнес-проект по продвижению в данном случае товара особого рода, на то, что называется „emerging markets". Это огромный бизнес. Он состоит, наверное, общая оценка его исчисляется в десятках миллиардов долларов. В основном, естественно, связанные, обслуживаемые бюджетом США. И на него работают, я думаю, сотни тысяч человек по всему земному шару. Остановить этот бизнес в одночасье так же невозможно, как и невозможно остановить работу крупной корпорации.

Говорить, что они к нам относятся хорошо или плохо, совершенно бессмысленно. Они относятся к нам так же, как „Кока-Кола“ относится к „Пепси-Коле“. Она с ней борется, но сказать, что сотрудники „Кока-Колы" любят или не любят „Пепси-Колу это абсурд. Скорей всего, они и сами, может быть, и не пьют ни того ни другого»[330]

Алексей Ситнин, заместитель начальника Управления внешней политики Администрации президента в 2002–2005 годах

То есть Буш может сколько угодно заглядывать в глаза Путину, а Путин первым звонить Бушу со словами поддержки после 11 сентября — это ничего не изменит в деятельности огромной бизнес-машины. Понимаете: люди «пилят» деньги. И очень серьезные. Остановить эту машину может только какой-то глобальный катаклизм.

«Вот это, на мой взгляд, момент, который в значительной степени недопонимается. Мы имеем дело не с какой-то такой централизованной системой, с которой можно о чем-то договариваться, а имеем дело с такой своеобразной матрицей, которая работает, в общем-то, вне зависимости от того, какой уровень существует между первыми лицами»[331].

Алексей Ситнин

Это огромные деньги, очень большая часть которых в силу особенностей операторов процесса вряд ли попадает по назначению. Но это — проблема американских налогоплательщиков. Тем не менее значительная часть их распределяется в виде грантов, подачек и разных всяких других форм поощрения среди туземного населения, создавая колоссальную и самодвижущуюся агентуру влияния. И вот после крушения Союза выяснилось, что вся эта машина рассматривает полем своей деятельности уже не только окраины империи, но и собственно саму Россию. Выяснилось, что Сибирь — слишком большая территория, чтобы Россия могла распоряжаться ею самостоятельно.

Идея обобществить Сибирь вполне в духе современной американской геополитической доктрины. Когда сейчас начали делить арктический шельф (а это, кстати, еще одна неосвоенная территория Большой Игры), выяснилось, что американская доля, примыкающая к Аляске, слишком ничтожна, чтобы соответствовать их глобальным амбициям, Соединенные Штаты немедленно выступили с инициативой интернационализации Арктики, включая и шельф, и морские пути, и даже российский ледокольный флот. Принцип прост. Все должно принадлежать Америке, а если что-то по каким-то причинам не может ей принадлежать, то оно должно быть «общее». Под международным, т.е. американским контролем.