Дэвид Гланц - Колосс поверженный. Красная Армия в 1941 году

Чуть позже основательный доклад генерал-майора Д.И. Рябышева, командующего 8-м механизированным корпусом, представил обширную хронику неудачных действий этого корпуса во время тяжелых контрударов к северу от Бродов против немецкого XLVIII танкового корпуса. Рябышев отметил, что его корпус «до начала боев прошел в среднем 496 км, оставив на дорогах за время маршей до 50 % наличной боевой материальной части».[282] Доклад Рябышева заканчивался следующими выводами:

«1. Корпус к началу войны полностью материальной частью по штату не был укомплектован. (Пример: положено по штату танков „КВ“ — 126, „Т-34“ — 420; состояло в наличии на 22.6.41 г. танков „KB“ — 71 (из них в ремонте — 5), а танков „Т-34“ — 100. Обеспеченность танками новых марок — 25–30 %.)

Водительский состав боевых машин „KB“ и „Т-34“ в своем большинстве имел стаж практического вождения от 3 до 5 часов. За весь период существования корпуса боевая материальная часть и личный состав полностью на тактические учения не выводились и не были практически проверены как по вопросам маршевой подготовки, так и по действиям в основных видах боя. Тактическая сколоченность проводилась не выше масштаба роты, батальона и частично полка.

Это явилось одной из основных причин слабости в организации управления на марше и в бою в звене дивизия-полк.

2. В период с 22 по 26.6.41 г. корпус совершал напряженные „сверхфорсированные“ марши без соблюдения элементарных уставных требований обслуживания материальной части и отдыха личного состава и был подведен к полю боя, имея до 500 км пробега боевой материальной части.

Из-за этого 40–50 % боевых машин было выведено из строя по техническим причинам…

5. Отсутствие взаимодействия корпуса с авиацией, работающей на данных направлениях, лишало корпус прикрытия с воздуха и не позволяло уточнять положение и характер действий противника в наиболее ответственные моменты на главных направлениях.

9. Отсутствие эвакуационных средств в корпусе и неорганизованность службы эвакуации фронтом и армией приводило к большим ненужным потерям в материальной части, а отсутствие запасных ходовых частей вынуждало большое количество материальной части оставлять на месте без оказания технической помощи.

10. Слабое знание тактики использования и применения мотомеханизированных частей, а также плохое представление о технических возможностях боевой материальной части и вооружения со стороны некоторой части командно-начальствующего состава, ставившей задачи корпусу, часто приводило к постановке непосильных задач как по объектам, так и по времени и пространству».[283]

13 июля 1941 года полковник В.С. Ермолаев, ставший временным командующим 15-м механизированным корпусом после ранения генерала Карпезо, подготовил пространный анализ состояния своего корпуса на 22 июня, его боевых действий в первые три недели войны и его состояния на середину июля. Он ярко изобразил первоначальную численность корпуса (см. таблицы 5.8 и 5.9).[284] Хотя подчиненные корпусу соединения и части имели в среднем 50 процентов старшего командного состава и от 16 и 75 процентов младшего командного состава, штатного рядового состава имелось от 63 до 131 процента. В танковых дивизиях корпуса было соответственно 318 и 272 танка, в том числе 69 Т-34 и 64 КВ. Однако у его моторизованной дивизии, как и почти у всех мотодивизий других корпусов, отсутствовала большая часть вооружения и транспорта. Затем Ермолаев описал боеготовность корпуса:

«15 механизированный корпус вступил в войну окончательно не сформированным… мотострелковый полк [37-й танковой дивизии] полностью не был сформирован, не укомплектован и не обучен, находился в 160 км от дивизии (в Бережанах) и не имел средств передвижения… Артиллерийский полк находился в составе 12 орудий 122-мм без панорам, 4 орудия 152-мм и всего 5 тракторов. Остальная часть орудий тракторов не имела и находилась в районе Кременец. Была выведена всего лишь одна 122-мм батарея, а через 4 дня было привезено еще 4152-мм орудия на тракторах, прибывших из народного хозяйства.

Мостовой батальон находился на лагерных сборах на р. Днестр южнее Львов и был подвергнут бомбардировке авиацией противника в первый же день войны 22.6.41 г.

10-я танковая дивизия, лучше всех укомплектованная, имела танков КВ — 63 штуки, Т-34 — 37 штук, Т-28 — 44 штуки. БТ-7 — 147 штук. Т-26 —27 штук, бронемашин БА-1 — 53 штуки и БА-20 — 19 штук.

Понтонно-мостовой батальон находился, на сборах на р. Днестр южнее Львов.[285] 10-й артиллерийский полк, 10-й зенитный артиллерийский дивизион и полковая артиллерия 10-го мотострелкового полка находились на полигоне в районе Янув.

212-я моторизованная дивизия, имея почти полную обеспеченность личным составом красноармейцев, не имела совершенно машин для перевозки личного состава и не могла даже обеспечить себя автотранспортом для подвоза боеприпасов, продовольствия и горюче-смазочных материалов, а также для перевозки вооружения.

Артиллерийский полк имел 8 — 76-мм орудий, 16 — 122-мм орудий и 4 — 152-мм орудия, а средств тяги было лишь на один дивизион и то без тылов.

Поэтому на огневые позиции орудия выводились по мере освобождения механизированной тяги и вручную. Полковая артиллерия была послана в полки почти вся неисправная. Зенитная артиллерия имела крайне ограниченное количество снарядов Противотанковый дивизион дивизии не имел средств тяги. 131-й танковый полк с разведывательным батальоном имели: танков БТ — 32 штуки, Т-26 — 5 штук, бронемашин БА-10 — 18 штук, БА-20 — 17 штук и Т-40 — 17 штук.

Мотоциклетный полк корпуса имел укомплектованность личным составом: красноармейцами — 100 %, начсоставом — 30 %. Из материальной части имел: бронемашин — 5 штук, мотоциклов — 74 штуки, 45-мм пушек — 5 штук, винтовок —1039 штук и пулеметов 4 штуки.

Личный состав не обучен, даже ни разу не стрелял.

Остальные корпусные части, батальон связи и инженерный батальон были укомплектованы молодым пополнением, проходящим первую ступень обучения молодого бойца, но среднего начсостава был большой некомплект, так что ротами командовали младшие командиры. Имуществом и материальной частью эти части только начали укомплектовываться. Обе части были совершенно не сформированными и выполнять боевые задачи не могли».[286]

Подробный доклад Ермолаева дает в высшей степени правдивый отчет о действиях корпуса день за днем и текущий подсчет боевых потерь корпуса и численности танков, ярко задокументировав ужасную и стремительную дезинтеграцию корпуса в боях (см. таблицу 5.10).

Ермолаев добавил пространный критический разбор боевых действий своего корпуса. Передовое развертывание корпуса по частям, наряду с выделенным ему слишком широким фронтом и досадными задержками (один танковый полк вообще застрял в болотистой местности) позволили немцам разбить части корпуса одну за другой. Отсутствие шести положенных корпусу радиостанций сделало связь в лучшем случае слабой, а плохая разведка заставляла корпус действовать вслепую. Но важнее всего — долгие переходы по дорогам, общее отсутствие походной дисциплины и отсутствие любых возможностей ремонта и эвакуации вкупе с недостаточным снабжением горючим и боеприпасами привели к быстрой эрозии танковой численности корпуса. Путаные и постоянно меняющиеся приказы и частые переподчинения корпуса более высоким штабам лишь добавили сумятицы и ускорили поражение.

Подготовленный генерал-майором Моргуновым, начальником бронетанковых войск Юго-Западного фронта, ряд общих анализов боевой эффективности механизированных корпусов перечислял трудности, с которыми столкнулись войска фронта. В докладе Военному совету фронта от 30 июня Моргунов критически оценил расстояние, пройденное корпусами с начала войны, и тяжелую дань танками и двигателями, взятую этим передвижением. Он описал вредное воздействие этих маршей на боеготовность техники и систему материально-технического обеспечения:

«Весь период времени механизированные корпуса, совершая марши и ведя бой с противником, не имели и не могли иметь ни одного дня для осмотра материальной части, ее регулировки и ремонта. Отсутствие средств эвакуации, удаленность ремонтных стационарных баз и отсутствие ремонтных средств непосредственно в частях ремонтно-восстановительных батальонов соединений и их укомплектованности летучками типа „А“ и „Б“ создали условия огромного выхода материальной части из строя по техническим неисправностям.

Отсутствие запасных частей к танкам „КВ“ и „Т-34“ во всех частях до сего времени приводит к невозможности производить текущий и средний ремонт непосредственно в частях.

Совершение большого количества маршей в трудных условиях лесисто-болотистой местности под воздействием авиации, противотанковых средств и артиллерии противника, без проведения технических осмотров и невозможности восстановления из-за отсутствия запасных частей привело к большому проценту потерь танков за первые 9 дней боя. Эти потери, по далеко не полным данным, составляют 25–30 % всей боевой материальной части танковых соединений».[287]