Джон Фуллер - Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор.

Остановленные в южной части Тихого океана японцы перенесли свои действия в северную и центральную части его. 3 июня японцы совершили воздушный налет на американскую военно—морскую базу Датч—Харбор на острове Уналяска, одном из островов Алеутского архипелага. Быть может, налет преследовал серьезную цель, а может быть, имел целью отвлечь внимание, так как одновременно началась значительно большая операция в центральной части Тихого океана, приведшая к сражению у острова Мидуэй.

Цель этой операции не ясна до сих пор. Простое занятие острова Мидуэй не оправдывало сопряженного с этим риска:

остров слишком мал, чтобы устроить на нем мощную воздушную базу. Следовательно, цель японцев заключалась, по—видимому, в том, чтобы либо заманить ослабленный американский флот в ловушку, либо, что значительно более вероятно, операция являлась первым шагом к еще большей операции по захвату острова Оаху. В случае занятия острова Оаху американская коммуникационная линия с Австралией перерезалась в важнейшем пункте, ибо Оаху был тихоокеанским Аденом. Занятие Оаху повлекло бы за собой изоляцию Австралии. Подобная изоляция ждала Египет, если бы после вступления Италии в войну итальянцы заняли Аден.

Больше того, Япония выигрывала время для усиления своей обороны на островах.

Исходя из предположения, что после поражения в Коралловом море Япония перенесет боевые действия в центральную часть Тихого океана, американским авианосцам и сопровождающим кораблям был отдан приказ следовать на север. На скорую руку подремонтировали «Йорктаун», и силы американского флота в центральной части Тихого океана под командованием вице—адмирала Флетчера были доведены до 3 авианосцев: «Энтерпрайз», «Хорнет» и «Йорктаун», — 7 тяжелых крейсеров, 1 легкого крейсера, 14 эсминцев и 20 подводных лодок. Флот поддерживала авиационная группа корпуса морской пехоты на острове Мидуэй.

Утром 3 июня самолет американской морской авиации заметил японскую эскадру в 470 милях к юго—западу от Мидуэя, следовавшую курсом на восток. Днем эскадрилья американских тяжелых бомбардировщиков с Мидуэя бомбила эту группу. На следующий день была замечена еще одна японская эскадра в 180 милях к северу от Мидуэя. Стало очевидно, что «самый большой японский флот, когда—либо собранный для операции в Тихом океане, следует в восточном направлении с целью сначала захватить Мидуэй».[185] Немедленно против врага были направлены все наличные самолеты с авианосцев, самолеты армии и флота, базировавшиеся на острове. Три авианосца противника подверглись нападению, причем один из них был серьезно поврежден. Американские самолеты с авианосцев действовали без прикрытия истребителей и понесли тяжелые потери,[186] тем не менее было отмечено несколько попаданий в авианосцы. Немного спустя эскадрильи торпедоносцев с «Энтерпрайз» и «Йорктауна» нанесли удар по тем же трем авианосцам: два из них загорелись, а третий потопила подводная лодка.

Пока американская авиация атаковала флот противника, японские самолеты совершили сильный налет на Мидуэй. Примерно в это же время 36 самолетов с еще неповрежденного японского авианосца «Хируи» атаковали «Йорктаун» и его эскорт. «Йорктаун» получил три попадания и был оставлен экипажем. Позднее он был взят на буксир, но 6 июня после полудня «Йорктаун» был торпедирован японской подводной лодкой и на следующее утро затонул. Во время атаки на «Йорктаун» самолеты с «Энтерпрайз» напали на «Хируи» и оставили его в огне, позднее «Хируи» затонул.

5 июня японцы отступали полным ходом. Американская авиация энергично преследовала японский флот и нанесла ему новый урон, однако плохая погода воспрепятствовала продолжению боя.

Потери японского флота характеризуют следующие цифры: потоплено — 4 авианосца, 2 тяжелых крейсера, 3 эсминца, 1 транспорт и 1 вспомогательное судно; повреждено — 3 линейных корабля, 3 тяжелых крейсера, 1 легкий крейсер, несколько эсминцев, 3 транспорта или вспомогательных судна. Американская авиация потеряла 92 офицера и 215 рядовых.

Вновь надводные корабли не вели бой друг с другом. Это был решающий морской бой, возможно, самый решающий морской бой со времен Цусимы, потому что здесь японская авиационная мощь на море была навсегда подорвана. У японцев осталось так мало авианосцев, что отныне они уже не могли догнать американцев в их строительстве. В строю осталось 5 японских авианосцев, из них только один большой; еще 6 строились или ремонтировались. Между тем у американцев оставалось только 3 больших авианосца в Тихом океане, но зато было заложено не менее 13 обычных и 15 эскортных авианосцев.

Отныне японский флот был связан по рукам и ногам из—за недостатка авианосцев. После сражения у Мидуэя он мог вступать в бой с американским флотом только по ночам или под прикрытием самолетов, действовавших с береговых баз. Таким образом, превосходство в морской мощи на Тихом океане перешло к Соединенным Штатам. Отныне южная линия снабжения Австралии была в безопасности; недалек был день победы в борьбе за центральную линию.

За первые шесть месяцев войны на Дальнем Востоке Япония захватила территорию, примерно равную половине территории Соединенных Штатов, заплатив за это смехотворную цену: 15 тыс. убитых и 381 самолет.[187]

Поэтому изучающему историю воины прежде всего бросаются в глаза огромные преимущества, которые дает государству—агрессору подготовленность в условиях современной войны, затем вопиющая глупость недооценки потенциального противника, особенно в век науки. Как англичане, так и американцы совершили эту ошибку. Они считали японцев «желтыми обезьянами», отворачивались, когда японцы проходили мимо, забывая, что превосходство белого человека в Азии основывалось не на цвете кожи, а на превосходстве его вооружения. Как только азиаты получили хорошее оружие, они бросили вызов превосходству белого человека. В конце концов, как мы увидим, превосходство в силе оружия, а следовательно, и в промышленной мощи стало решающим судьей. Однако оружие само по себе лишь тонкий тростник, на который едва ли можно опереться, если не использовать его с умом, то есть в соответствии с принципами войны, применяемыми согласно стратегическим условиям и тактическим обстоятельствам.

На Западе мы видели, как немцы из—за отсутствия предвидения после блистательных побед потерпели неудачу. Они не были подготовлены к тому, чтобы форсировать Ла—Манш. Стремясь выправить положение, они перенесли свои главные усилия на другой театр военных действий и тем самым вдвойне усугубили свою первоначальную ошибку.

На Востоке японцы совершили иную ошибку. Неудача Японии объясняется тем, что с самого начала было избрано ошибочное оперативно—стратегическое направление, которое после начала войны уже нельзя было изменить.

Германия, будучи неподготовленной к форсированию Ла—Манша, все же имела, как мы видели, другую возможность действий. Япония не только не была готова, но никогда не могла бы подготовиться к тому, чтобы пересечь Тихий океан и завоевать Соединенные Штаты; перейдя Рубикон в Пирл—Харборе, она не имела никакой другой перспективы.

Германия, возможно, могла исправить свою ошибку, если бы она отказалась от вторжения в Россию и направила все свои усилия против Британии. Япония перед лицом Соединенных Штатов никогда бы не могла иметь такой возможности, поэтому с самого начала ее блистательные победы оказались бесплодными.

Однако ошибки имели и сходство, что привело обе эти страны к поражению. Если в первом случае ошибка привела в конце концов к чрезмерной растянутости линий коммуникаций, то в другом случае эта растянутость существовала с самого начала. В одном случае не хватало средств для достижения цели, в другом случае — средств, чтобы закрепить даже начало.

Глава пятая. Германия теряет инициативу

В месяцы, последовавшие непосредственно за третьей ливийской кампанией, проблемы, стоявшие перед армией под командованием Роммеля[188] и армией, теперь находившейся под командованием генерала Окинлека,[189] были аналогичными. Чтобы они могли перейти в наступление, как одну, так и другую армию нужно было вновь снарядить и усилить подкреплениями. Решающим фактором стали коммуникации. Коммуникации армии Окинлека были сравнительно коротки на суше, но необыкновенно длинны на море. У Роммеля было другое положение. Коммуникации Роммеля тянулись по сухопутным дорогам примерно на 1 тыс. миль до его главной базы в Триполи и на 375 миль до Бенгази; по морю эти порты находились соответственно в 350 и 450 милях от Мессинского пролива. Мальта контролировала эти морские пути, будучи в 200 милях от Триполи, в 360 милях от Бенгази и в 500 милях от Крита. На Крите 200 миль севернее Тобрука также была германская база снабжения. Если бы Роммелю удалось нейтрализовать Мальту и занять Тобрук, он, несомненно, оказался бы в выгодном положении в отношении коммуникаций. До тех пор пока Роммель был вынужден заниматься осадой Тобрука, он не мог сосредоточить свою армию. Следовательно, без сильных подкреплений Роммель не мог перейти в наступление. На это невыгодное обстоятельство обратил внимание генерал Окинлек, который указывал: «Спокойствие, царящее на нашем фронте четыре с половиной месяца, следует отнести главным образом за счет защитников Тобрука. Гарнизон не потерял присутствия духа, а был готов в любой момент с воодушевлением перейти к наступлению. Он сковывал в два раза больше силы противника. Поддерживая противника в состоянии крайней напряженности, гарнизон с апреля по ноябрь отвлекал с линии фронта 4 итальянские дивизии и 3 немецких батальона».[190]