Николай Каманин - Скрытый космос. Книга 2. (1964-1966)

С 17 до 19 часов просидели на заседании у Л. В. Смирнова. Кроме четверки космонавтов присутствовали Зверев, Калмыков, Пашков, Тюлин, Королев, Крылов, Руденко, Керимов, Карпов, Карась, Кузнецов, Северин, Ткачев, Воронин, Быков, Богомолов и другие. Королев, Северин и Руденко доложили, что все готово для пуска космического корабля «Восход-2». Проведена очень большая исследовательская и испытательная работа по технике, созданы новые уникальные скафандры, шлюз, кислородный прибор КП-55 и другие системы. Проведены сложнейшие тренировки космонавтов в условиях невесомости, в барокамерах и на других стендах. Тюлин и Королев очень резко высказались в адрес А. Ф. Богомолова по поводу частых отказов его систем. Алексей Федорович неудачно оправдывался и получил внушительную отповедь от Смирнова. В заключение Смирнов предложил Госкомиссии еще раз разобрать «богомоловские огрехи» и, если нужно, отменить полет из-за неуверенности в надежности телеметрических систем и официально доложить об этом правительству.

10 февраля. Борт самолета Ил-18 — Ташкент.

Взлетели в 9:00 и взяли курс на полигон. Облачная погода, земля не просматривается, самолет часто заходит в облака, изредка проглядывает белесое Солнце. На подлете к Тюра-Таму получили сообщение, что там очень плохая погода, — пришлось лететь в Ташкент. Произвели посадку на ташкентском аэродроме ГВФ. Идет дождь, снег «прячется» только в тени и по оврагам. Погода в Тюра-Таме по прежнему плохая. Нам предлагают из Ташкента лететь на одном Ил-14 и двух Ли-2. Обсудив обстановку, мы решили вечером выехать на полигон поездом.

Заезжал в авиагородок, заглянул в штаб Воздушной армии, заходил на КП и в свой бывший кабинет. Грустно вспоминать далекое прошлое, но приятно встретить сослуживцев, с которыми работал перед войной и в 1957–1958 годы.

11 февраля.

Давно не ездил поездом. Тягуче медленно идет время… Хорошо, что едем ночью: можно выспаться…

На станции Тюра-Там нас встретили с машинами и автобусами. Здесь значительно холоднее, чем в Ташкенте, много снега, температура -10 градусов. Все промышленники уехали на 2-ю площадку, а я, Кузнецов, Комаров и другие офицеры ВВС разместились на 17-й площадке в доме космонавтов. После шумных октябрьских дней прошлого года дом всю зиму был закрыт и лишь сейчас он вновь ожил. Разговаривал с Москвой: доложил Руденко о нашем прибытии на место, а он сообщил, что вчерашний «подъем» в ТБК-60 Заикина и Хрунова на 37 километров прошел хорошо и «Вега», наконец, заработала, но на пульте командира все же не было индикации параметров дыхания второго пилота.

Восемь часов вечера. Все уехали на ужин и в кино, и я остался один. Идеально тихо, даже дежурный внизу не подает признаков жизни. Везде темно, где-то испортилась электропроводка; у меня на столе колеблется пламя обычной свечи — давно я не пользовался таким освещением. Через окно моей комнаты я вижу огни большого города. Это чисто военный город, он быстро растет — за последние пять лет в нем появились сотни новых домов, по масштабам строительства, количеству жителей и потребляемой энергии он не уступает областным городам, а по своей значимости гораздо выше их — это наш самый мощный ракетный и космический центр.

12 февраля. Борт самолета Ил-14 — Москва.

Я, Кузнецов, Комаров, Крышкевич и Хлебников на самолете Королева летим в Москву. Сегодня около десяти утра мы приехали на вторую площадку и зашли в МИК. Там была полнейшая тишина. Военные занимались политучебой, гражданские отсыпались по гостиницам. Около «Восхода-2» и технологического корабля не было ни души. Подполковник Беляев — начальник космической команды полигона доложил, что Е. В. Шабаров проводит очередное совещание. Через несколько минут появился и сам Евгений Васильевич. Он сообщил, что кроме уже известных нам неполадок и задержек, появилась новая — отказ второго комплекта «Трала». Придется вновь разбирать корабль, а на его сборку и полную проверку потребуется 7–8 дней. Пуск технологического корабля возможен теперь не раньше 22–23 февраля, а полет «Восхода-2» отодвигается на март. Королев находится пока еще в Москве, а Богомолов (главный виновник задержки) — во Львове. В такой обстановке не было надобности почти целую неделю впустую торчать на полигоне, и я решил вернуться в Москву, оставив здесь группу врачей и инженеров.

Самолет, на котором мы летим, привез из Львова новые комплекты «Трала». Поужинали мы в Пензе, угощал нас В. М. Комаров: он обыграл нас в преферанс и по законам преферансистов должен был угощать всех игравших. Выиграл Комаров 5 рублей, а заплатил за ужин — 14. В 22 часа наш самолет сел на аэродроме Внуково, а через час я был уже дома.

13 февраля.

Сегодня ровно 31 год со дня гибели «Челюскина» и 20 лет со дня освобождения Будапешта — обе эти даты памятны для меня.

Несколько раз был у Руденко. Он подписал приказ о плохом отношении к работе по теме «Выход» руководства ИАКМ. При мне генерал Бабийчук доложил маршалу итоги обследования в госпитале летавших космонавтов. Никаких последствий космических полетов не обнаружено, но из-за нарушений режима дня, питания и физподготовки у некоторых космонавтов имеются небольшие отклонения от нормы. Гагарин и Попович прибавили в весе (4 и 5 килограммов), Быковский за год после полета 7 раз болел (грипп, простуды и т. п.).

15 февраля. Москва — борт самолета Ил-14 — Тюра-Там.

Вчера весь день провел на даче. Ходил с Олей на лыжах. Температура была около нуля, снег очень сильно прилипал к лыжам. На обратном пути Оля еле шла, несколько раз очищал ее лыжи от снега, но это почти не помогало…

В 12 часов по московскому времени я, Кузнецов, Комаров, Крышкевич и Хлебников на Ил-14 вылетели на полигон. Нас посадили в Актюбинске и заставили полностью дозаправиться горючим, так как в Тюра-Таме к нашему прилету ожидался туман. К счастью, прогноз не оправдался, и в 23:00 по местному времени мы уже были на десятой площадке полигона.

16 февраля. Тюра-Там.

Разместился в прежней «своей» квартире в нулевом квартале. На семнадцатой площадке шумновато, да и мое присутствие там сковывает моих подчиненных.

С 10 часов С. П. Королев проводил техническое совещание по отказам телевизионной и радиокомандной аппаратуры. Присутствовали Тюлин, Керимов, Правецкий, представители львовского завода. А. Ф. Богомолов в своих неоднократных высказываниях так и не нашел удачных формулировок предложений для выхода из сложной ситуации. Положение у Богомолова трудное — слишком много отказов «Тралов», в ряде случаев причины их неясны, велика вероятность новых отказов. Королев делал вид, что хочет помочь Богомолову разобраться в недостатках его работы как Главного конструктора, но своими окриками и угрозами только накалял обстановку. Королев добивался, чтобы Богомолов признал, что его работа над «Тралами» неудовлетворительна, и для большей убедительности рассказал, как ГКОТ недавно записал ему неудовлетворительную оценку по работе над «Зондами». Но даже эта самообличительная речь Сергея Павловича не тронула Алексея Федоровича. Богомолов — хороший ученый, отличный конструктор, но плохой дипломат — поэтому ему больше всех и попадает.

После небольшого перерыва обсуждали еще несколько технических вопросов. Появилось опасение негерметичности люка шлюзовой камеры после ее раскрытия и наддува (этот дефект выявлен в ТБК-60). Решили создать комиссию (Северин, Шабаров, Холодков) и поручить ей найти лучший вариант решения этой проблемы. При испытаниях в ТБК-60 установлено также, что за 33 минуты давление в спускаемом аппарате (СА) можно уменьшить только до 0,256 атмосферы, а дальше оно не снижается (мал диаметр трубки клапана стравливания). При таком остаточном давлении нельзя открыть люк СА и, следовательно, командир корабля не сможет выйти в шлюз для оказания, при необходимости, помощи пострадавшему товарищу.

Последним обсуждался вопрос о возможности ИПов передавать на борт радиокоманды на открытие и закрытие люка шлюза. Такие команды могут давать только ИП-7 (Ключи) и ИП-6 (Елизово). Зоны этих ИПов накладываются одна на другую, и одновременно они работать практически не могут (будут мешать друг другу). Однако Королев настойчиво требовал, чтобы ИПы работали, дублируя один другого. Это требование разумно: использование двух ИПов должно повысить надежность прохождения радиокоманд на борт.

Обсуждение технических проблем эксперимента по теме «Выход» убедило меня в том, что вместо манекена на первом корабле «Восход-2» должен быть космонавт. Но на это никто не пойдет: политика требует новых эффектных полетов в космос. Каждый полет человека в космос, по мнению многих, должен быть крупным шагом вперед. Это мнение ошибочно — для подготовки больших достижений нужны «черновые» пилотируемые полеты в космос для решения частных задач, для проверки оборудования и тренировки космонавтов.