Экономическая история XX века. Как прогресс, кризисы и гениальные идеи изменили мир - Джеймс Брэдфорд ДеЛонг

было. Люди, особенно представители среднего класса, теряли накопления и ощущение стабильности. Они чувствовали себя преданными. И больше всего те, кто держал государственные облигации, ведь их обмануло государство. А рынок, который раньше казался надежным, теперь воспринимался как источник бед. Права (по Поланьи) на финансовую стабильность и определенный уровень жизни исчезали на глазах.

ПОЧТИ ВСЕ, У КОГО БЫЛИ ВЛАСТЬ или имущество, хотели вернуться к тому, что президент США Уоррен Гардинг назвал «нормальной жизнью». Все, разрушенное во время Первой мировой войны, необходимо было исправить. Это означало и восстановление золотого стандарта – обязательства крупнейших стран покупать и продавать валюту по фиксированной цене в золоте. После войны страны решили вернуться к этой системе20.

Такой подход защищал интересы состоятельных людей от дальнейшей инфляции. Иными словами, любой рост цен вызывал бы отток капитала или рост импорта, и тогда банкиры стремились бы обменять валюту на золото, стабилизируя систему. Только Великобритания, чей центральный банк обеспечивал порядок золотого стандарта, имела возможность гибко управлять процентными ставками. Система казалась устойчивой для всех, ведь до Первой мировой войны она полвека обеспечивала быстрый экономический рост.

Во время войны европейские правительства научились пользоваться инфляцией: она заменяла непопулярное увеличение налогов. Но с золотым стандартом это было больше невозможно – он требовал фиксированного обмена валюты. Поэтому страны временно отказались от него, а после войны пытались к нему вернуться.

Но проще сказать, чем сделать. За годы конфликта мировые цены утроились. А раз цены выросли втрое, банкам нужно было втрое больше золота для поддержания операций, если только они не были готовы изменить правила эквивалентности между валютой и золотом.

Послевоенная версия золотого стандарта в 1920-е годы пыталась функционировать, имея всего лишь треть от необходимого золотого запаса. Естественно, система не могла так работать.

Одним из слабых звеньев оказалась Великобритания. Хотя инфляция в стране была умеренной, фунт стерлингов все-таки тоже обесценивался. До войны 1 фунт стоил 4,86 доллара США, но после рынок оценивал его меньше четырех долларов. Финансисты убеждали чиновников принять меры жесткой экономии, тем самым вернувшись к довоенному курсу. Якобы это укрепит доверие, снизит ставки и ускорит рост.

Политики последовали их совету. Но для восстановления курса требовалось снизить зарплаты и цены на 30%. Это вызвало дефляцию, которая быстро привела к высокой безработице и массовому разорению предприятий из-за иностранной конкуренции.

Ключевую роль в этих решениях сыграл канцлер Казначейства Уинстон Черчилль. Его личный секретарь Перси Джеймс Григг писал об ужине в 1924 году, на котором обсуждался возврат к довоенному курсу. Вырисовывалась мрачная картина падения экспорта, роста безработицы, понижения зарплат и волн забастовок. Гостем на том вечере стал Джон Мейнард Кейнс.

Но вы спросите, разве тот не сжег все мосты в отношениях с британским истеблишментом, когда критиковал его переговорную политику после войны? И да и нет. К тому времени он достиг такого положения, что ходил даже по сожженным мостам21.

Книга «Экономические последствия мира» сделала его известным. Как отмечает его биограф Роберт Скидельски, экономист говорил «как ангел со знанием дела». Он демонстрировал необыкновенное мастерство не только в области экономики, но и ораторского искусства. Кейнс стал тем, кого стоило слушать.

Он считал своим долгом спасение цивилизации. До войны мир был устойчив: и экономически, и социально, и культурно, и политически, но правящие элиты сломали его. И просто вернуться к курсу 1914 года было невозможно. Все изменилось коренным образом. Требовалась разумная адаптация. Но, несмотря на авторитет Кейнса, его было недостаточно, чтобы повлиять на политиков, и особенно на Черчилля22.

В 1919 году экономические риски возвращения к довоенному курсу фунта стерлингов по отношению к золоту и доллару казались далекими и неопределенными. Выгоды дальнейших экономических экспериментов – ненужными. А вот политические риски отсрочки этого возврата и продолжения экспериментов – более насущными. Так что золотой стандарт восстановили23.

Великобритания вернулась к золотому стандарту в 1925 году. Промышленность столкнулась с серьезными трудностями: экспорт падал, безработица росла, зарплаты снижались. А спекулянты видели слабость фунта и выводили деньги из страны. Чтобы остановить отток средств, Банк Англии поднял процентные ставки, что ударило по инвестициям и еще больше увеличило безработицу.

В результате разгорелся социальный конфликт, который вылился во всеобщую забастовку в 1926 году. В ответ власти начали субсидировать убыточные отрасли, что лишь отложило необходимые перемены.

В конце 1920-х годов жители Западной Европы, оглянувшись, могли увидеть целых два неудачных десятилетия. 1910-е годы стали последним вздохом эпохи императоров, аристократов и генералов. Закончилась она катастрофой. А 1920-е годы оказались временем технократов, экономистов и политиков, не сумевших обеспечить ни стабильности, ни роста.

АМЕРИКАНСКИЙ ИЗОЛЯЦИОНИЗМ 1920-х годов не ограничивался отказом от дипломатических и военных связей с другими странами. Экономические тоже пошли на спад – и не только в США. До 1950 года мир переживал период рецессии и сокращения международной торговли.

Частично это объяснялось тем, что в условиях массовой безработицы страны ревностно оберегали свои рынки, отдавая приоритет местным производителям. Частично – усилением опасений, что экономическая взаимозависимость может обернуться угрозой, в том числе для национальной безопасности. Но главная причина заключалась в том, что у глобализации появились сильные противники – те, чьи интересы она раньше ущемляла, стали играть более заметную роль в принятии решений, особенно в странах, где выросло влияние демократии. Еще одна важная причина – бурный рост производительности труда в промышленности: он стал происходить одинаково быстро в разных странах. Международная торговля становится выгодной, когда, во-первых, издержки производства ниже транспортных затрат и, во-вторых, когда между странами существует разрыв в производственных издержках и спросе24. Массовое конвейерное производство снизило расходы, но не увеличило различия между странами. В результате к 1950 году доля международной торговли в мировой экономике вернулась к уровню 1800 года – 9%. Достижения глобализации были обращены вспять25.

Кроме того, многие влиятельные американцы считали важным ограничить иммиграцию.

Сенатор Генри Кэбот Лодж – нативист[68], представитель старой американской элиты[69] и республиканец из Бостона – давно призывал защитить американскую расу, под которой подразумевал белых, от социал-дарвинистского разложения26. Лодж признавал, что большинство итальянских иммигрантов – честные и трудолюбивые люди. Но, по его словам, среди них были мафиози, а значит, избавиться нужно было от всех. То же он говорил и о поляках – мол, они были хорошими, но среди них встречались террористы. Ведь именно анархист польского происхождения Леон Чолгош убил президента Уильяма Мак-Кинли.

Лодж утверждал, что и среди ирландцев много порядочных людей, особенно среди тех, кто давно живет в США – например его избиратели в Массачусетсе. Но среди новых иммигрантов,