Амеде Ашар - Плащ и шпага

Этим, впрочем, не ограничились неудачи Цезаря в ночь после театра. Орфиза казалась рассеянной и поглощенной другими мыслями, пока он намеренно замедлил прогулку по освещенным аллеям. Придя на террасу сада, она поспешила оставить его руку и остановилась среди группы гостей, которая окружала принцессу Мамьяни, поздравляя её с успехом на сцене. Лицо Леоноры сияло таким торжеством, что Монтестрюк заметил ей это.

- Мы видели удалившуюся нимфу, а теперь видим возвращающуюся богиню, сказал он ей цветистым языком только что разыгранной пьесы.

- Это оттого, что я спасла от большой опасности одного героя, который и не подозревает того, - сказала она с улыбкой.

- Значит, этот герой вам дорог?

- Я и не скрываю этого.

- А! Так это она! - подумал Лудеак, не пропустивший ни одного слова из их разговора.

Принцесса сняла у себя с плеча бант из серебристых лент и, подавая его Югэ, сказала:

- На моей родине есть обычай оставлять что-нибудь из своих вещей на память тому, с кем встречались три раза при различных обстоятельствах. В первый раз я видела вас со шпагой в руке, в одном замке; во второй - на охоте, в густом лесу; сегодня мы разыграли вместе комедию. Хотите взять этот бант на память обо мне?

И пока Монтестрюк прикалывал бант к своему плечу, она прибавила:

- Не знаю, что бы ответила султанша тому рыцарю, который бросился бы ей на помощь, но удивлюсь, что инфанта может так долго противиться поэзии и пламенным речам, которые вы обращали к ней сегодня вечером.

У герцогини д`Авранш была лихорадочная дрожь. к ней примешивалась и досада. Она была удивлена, что Югэ не пошел вслед за ней в сад, и раздражена, что застала его любезничающего с принцессой. Она подошла поближе и смело произнесла с оттенком неудовольствия и не обращая внимания на окружающих:

- Инфанта может оправдаться тем, что видела в этой поэзии и в этих речах одну комедию.

Такая же лихорадка волновала и кровь Монтестрюка, но лучше сдерживая себя, он улыбнулся и, гордо взглянув на Орфизу, возразил с той же смелостью, как и прежде в замке Мельер:

- Нет, герцогиня, нет! Вы ошибаетесь: это была не комедия, не вымысел. Видя вас в ярком блеске драгоценных камней, сверкающих при каждом вашем движении, я вспомнил о походе Аргонавтов, искавших за морями, обещанное им Золотое Руно. В сердце моем столько же мужества, столько же постоянства, как было у них. В глазах моих вы так прекрасны и так же блистательны, и я сказал себе в безмолвном изумлении, упоенный моими чудными мечтами: мое Золотое Руно - вот оно!

- Значит, - сказала просиявшая Орфиза, - вы шли завоевать меня?

- На глазах у всех, как следует честному дворянину, с полной решимостью победить или умереть!

Взглянув на него, она была поражена выражением энтузиазма на его лице, озаренном сиянием молодости и восторга. Поддавшись магнетизму глаз любящего человека, она отвечала тихо и быстро:

- Если так, то идите вперед!

Она повернулась, чтобы смешаться с толпой, но в эту минуту встретилась глазами с грозным взглядом графа де Шиврю. Она остановилась и продолжала громким голосом:

- Я, помнится говорила вам о своем девизе, граф де Монтестрюк: "Рer fas et nefas". Вы знаете, что это значит?

- Насколько я понимаю, эти четыре латинских слова переводятся таким образом: во что бы то ни стало!

- Так берегитесь же бури!

И не опуская глаз, она ушла с террасы.

- Ну! Что ты на это скажешь? - прошептал Лудеак на ухо Цезарю.

- Скажу, что пора все это кончить! Сегодня же я поговорю с кузиной и, если не получу формального обещания, то примусь действовать: и эта буря, о которой она говорила, разразится очень скоро.

- Не стану отговаривать тебя на этот раз. Почва горит под нами, но завтра или сегодня же ночью, прежде, чем ты на что-нибудь решишься, приди со мной поговорить. Упущенный случай можно отыскать снова.

Через час граф де Шиврю, бродивший взад и вперед по залам, мчимый гневом, но все ещё не желая пока ссориться с Монтестрюком, встретил Орфизу в одной галерее.

- Я искал вас, - сказал он, подходя к ней.

- А я вас ожидала, - возразила она, останавливаясь.

- Значит, и вам тоже кажется, что нам нужно переговорить?

- Скажите лучше, мне показалось, что я должна потребовать у вас объяснения.

- Не по поводу ли тех слов, которые я услышал?

- Нет, - отвечала гордо Орфиза, - а по поводу тех взглядов, которые их вызвали.

Граф де Шиврю давно знал Орфизу де Монлюсон и давно убедился, что её ничем нельзя заставить уступить. Хотя она была и молода, но из таких, что не изменяются от детства до старости. Он пожалел, что навел разговор на такой опасный путь, но избежать столкновения уже не было возможности. Пока он искал какого-нибудь ловкого средства к отступлению, герцогиня приступила прямо к делу.

- Если мы и не согласны с вами насчет поводов, прекрасный кузен, то согласны по крайней мере насчет необходимости этого разговора. Итак, мы поставим вопросы ка можно ясней и вы не будете иметь оснований пожаловаться на недостаток откровенности с моей стороны. Когда разговор наш кончится, наши отношения, надеюсь, будут определены четко и ясно.

- Я желаю этого, кузина, так же, как и вы.

- Вы знаете, что я не признаю ни за кем права вмешиваться в мои дела. К сожалению, у меня нет ни отца, ни матери, поэтому, мне кажется, я купила довольно дорогой ценой право быть свободной и не от кого не зависеть.

- Не забывайте о короле.

- Королю, граф, надо управлять королевством и у него нет времени заниматься подобным вздором. Между тем, до меня дошло, что при дворе есть люди, которые ставят рядом наши имена - мое и ваше, но, вы должны сознаться, нас ничто не связывает.

- Позвольте мне прибавить к этому сухому изложению, что с моей стороны есть чувство, которому вы когда отдали, казалось, справедливость.

- Я так мало сомневалась в искренности этого чувства, что предоставила вам возможность дать мне доказательства его прочности.

- Да, когда вы отложили ваш выбор на три года? Когда вы предоставили мне борьбу с человеком, вам не знакомым на условиях полного равенства?

- Если это равенство так оскорбительно для вас, то зачем же вы приняли борьбу? Ничто вас не стесняет, вы свободны...

Еще одно слово - и разрыв бы был окончательный. Орфиза, может быть, этого и ожидала. Шиврю все понял и, сдерживая гнев, сказал:

- Свободен, говорите вы? Я был бы свободен, если бы не любил вас.

- Тогда почему же вас так возмущает мое решение? Вас пугают три года, в течение которых вы можете видеться со мной сколько вам угодно!

- Нет, но бывают иногда такие слова, которые дают право предположить, что обещанное беспристрастие забыто.

- Вы говорите мне это по поводу сделанного мной намека на мой девиз? Я только что хотела сказать об этом. Кончим же этот эпизод. Последнее слово мое было обращено к вам, сознаюсь в этом. Но разве я не была права, предостерегая графа де Монтестрюка от конфликтов, неизбежность которых мне была ясна из всего вашего поведения, несмотря на ваши уверения в дружбе к нему и в рыцарской покорности мне? Признайтесь, что я не очень ошибалась.

- Разумеется, Монтестрюк всегда встретит меня между собой и вами.

- На это вы имеете полное право, точно так же, как я имею право не отступать от своего решения. Я хотела убедиться, может ли мужчина любить прочно, постоянно? Еще с детства я решила, что отдам сердце и руку тому, кто сумеет это доказать. Попробуйте. Если сумеете, я скажу да.

- И этот же самый ответ вы дадите и ему?

- Я дам его всякому.

- Всякому! - вскричал Шиврю, совершенно уже овладев собой. - Могу ли я это понять таким образом, что вы предоставляете нам обоим, Шарполю и мне, быть только номерами в лотерее?

- Зачем же я стану стеснять свою свободу, я ведь не стесняю вашего выбора.

Шиврю вышел из затруднения, разразившись смехом.

- Значит, сегодня - то же, что и прежде! Только одним гасконцем больше. Но если так, прекрасная кузина, то к чему же то решение, которое вы объявили мне в один осенний день за игрой в кольцо?

- Может быть - шутка, а может быть... Я ведь женщина! Отгадайте сами.

Орфиза прекратила разговор, исходом которого Шиврю не мог быть доволен. Он пошел искать Лудеака, который ещё не уходил из отеля Монлюсон и играл в карты.

- Если тебе везет в карты так же, как мне с кузиной, то нам обоим нечем сегодня похвалиться! Прекрасная Орфиза доказала мне, как дважды два четыре, что во всем виноват я один. Я не все понял из её недомолвок, но я боюсь, не дала ли она слово этому проклятому Монтестрюку!

- Я догадался по твоему лицу. Значит, ты думаешь...

- Что его надо устранить.

- Раз так, пойдем ужинать. Я уже говорил тебе, что знаю такого молодчика, что лучше и желать нельзя...

- Не тот ли это, который должен был сегодня ночью дать мне случай разыграть перед Орфизой роль Юпитера перед Европой?

- Тот самый.

- Что-то твой молодец слишком скоро ушел для такого решительного человека!