Амеде Ашар - Плащ и шпага

- Так это правда? - вскричала принцесса, - вы его любите?

- Я не знаю, люблю ли я его, но мне больно, когда подумаю, что ничто не могло удержать его. Да, я просила, я грозила, но этот провинциальный дворянчик, которому я, Олимпия Манчини, отдала все, уезжает! Но я не позволю поступать с собой, как с мещанкой, которую возьмут, а потом бросят... Я дала ему понять, что не забуду этого, и не забываю! Вы поймете это: у вас течет итальянская кровь в жилах...

- О, да! - отвечала принцесса глухим голосом.

- И мало того, что он пренебрег мною, он целиком предан другой женщине, с которой почти помолвлен.

- Знаю! Знаю!

Вдруг она изменилась в лице, положила холодную руку на руку Олимпии и спросила:

- Неужели я поняла? Этот яд, эти булавки, неужели это для Югэ?

А! Вы тоже называете его Югэ? Да, признаюсь, одну минуту... Если он умрет, где же будет мщение? У него едва ли будет время узнать, какая рука поразила его... он и страдать то не будет. Нет! Нет! Он должен жить!

- Так для той, может быть?

- Для той, кого он любит? Для Орфизы де Монлюсон? Это было бы лучше... поразить его в его любви... вырвать её у него... сложить эту любовь в могилу! Но нет! И этого ещё мало. Он станет оплакивать свою молодую Орфизу, умершую во всей красе... Мне хочется другого... Мне хочется такого мщения, которым я могла бы наслаждаться, сколько хочу, чтобы оно было медленное, продолжительное, чтобы оно текло капля по капле, чтобы оно просыпалось с зарей, но не засыпало бы ночью, Чтобы оно было ежечасное, ежеминутное, и все живей, все злей, все глубже! Вы, видно, не умеете ненавидеть? Вот увидите!

- Что именно?

- А! Если я не могу убрать влияние фаворитки на ум короля и заставить её вытерпеть то же, что сама вытерпела, то я сумею, по крайней мере, наказать соперницу! И я жду теперь именно того, кто мне поможет!

Она позвонила.

- Отчего это графа де Шиврю нет до сих пор? В этот час он бывает обыкновенно в Лувре, - сказала она вошедшему лакею. Видели ли его? Что он отвечал?

- Граф де Шиврю прочел принесенное мной письмо и сказал, что скоро приедет к графине, - отвечал лакей.

Измученная принцесса встала. Брискетта подкралась к ней.

- Останьтесь, ради Бога! Я ничего не могу, а вы?

Пораженная и тронутая умоляющим голосом Брискетты, принцесса села опять.

- Я вам не мешаю? - спросила она у графини.

Но Олимпия не отвечала ни слова, а провела платком по сухим губам.

Орфиза де Монлюсон будет герцогиней! Она богата, она красавица! Он любит ее... и я увижу их вместе счастливых, женатых, у меня на глазах? Ни за что! Разве я не права, скажите?

Она взяла руки Леоноры и сжала их в порыве ненависти и отчаяния, потом отошла и стала ходить по комнате.

- И ещё приедет ли этот граф де Шиврю? А меду тем дело касается его не меньше, чем меня.

В эту минуту доложили о графе. Он вошел с гордо поднятой головой.

- Наконец! - вскричала графиня.

- Вот слово, которое сделало бы многих придворных моими врагами, если бы они его услышали, - сказал Шиврю, целую руку Олимпии.

- Я позвала вас, граф, скорее для вашей пользы, чем для себя. Имеете ли вы известия о графине де Монлюсон, вашей кузине, которую вы хотели бы сделать вашей женой, как мне говорили?

- Она уехала недавно в свой замок.

- Вы так думаете? Знайте же, граф, она скачет по дороге в Вену!

- Она - в Вену?

- А разве граф де Монтестрюк не туда же едет?

- А! - произнес Шиврю, бледнея.

- Графиня де Монлюсон приедет туда в одно время с ним. Как вам понравится, если они вернутся женихом и невестой? Мне до этого нет дела... Но если бы я была на вашем месте, я бы вмешалась с оружием в руках!

Глаза Шиврю стали страшны.

- Одно преданное мне лицо, имеющее свои причины не терять их обоих из виду, следит за Монтестрюком, - сказал он.

- Хорошо! Но достаточно ли этого? Он любит графиню де Монлюсон.

Огненный взор Шиврю впился в ОЛимпию.

- Германия не заперта для вас, - продолжала она. - Скачите за ней в погоню, загоните сотню лошадей, подкупите сотню лакеев, проберитесь ночью в гостиницу, где она остановилась... Ну а дальше... Вы сами понимаете. Увезите её по доброй воле или насильно, но по возвращении домой она сама должна попросить поменять имя Монлюсон на Шиврю. А когда вы станете герцогом д'Авраншем, она простит вас, поверьте!

Брискетта, слушавшая внимательно, подошла потихоньку к принцессе Мамьяни и шепнула ей:

- Слышите, принцесса, слышите?

- Нечего терять время на танцы при дворе! - продолжала Олимпия. Такие дела надо вести очень быстро.

- Я еду сегодня же вечером, графиня, - ответил Шиврю.

- И не возвращайтесь, пока не достигнете цели, герцог, - вскричала Олимпия с ударением на последнем слове. - Докажите этой гордой графине, что её девиз - per fas et nefas - годится для всякого!

- А для меня особенно.

Делая вид, что ей нужно дать ему ещё новые и настоятельные указания, Олимпия проводила его до самой передней, говоря с ним вполголоса.

Как только она вышла из комнаты, Брискетта побежала к принцессе.

- Ах! Умоляю вас, спасите её, спасите его! - вскричала она, бросаясь перед ней на колени и обнимая её ноги обеими руками. - По выражению вашего лица я заметила, что вы - друг графа де Монтестрюка. Я смотрела на вас внимательно и тайный инстинкт толкнул меня к вам. Не отрекайтесь! Вы изменились в лице, когда узнали, на что годятся эти булавки, а в глазах ваших отразился ужас, когда графиня де Суассон высказала вам свои мысли. Мне говорили, что вы добры, что у вас высокая душа. Дьявол может внушить графине какое-нибудь ужасное дело. От неё всего можно ждать. У меня холод пробегал по костям, когда я слушала, что она говорила. Югэ грозит смертельная опасность. Той, кого он любит тоже грозит страшная беда. Я готова отдать всю кровь свою, чтобы спасти их обоих! Но что я могу сделать? Вы сильны и свободны, неужели же вы ничего для него не сделаете?

- Ах! Ты сама не знаешь, чего требуешь!

- Я знаю, что один раз вы уже спасли его от погони. На краснейте! Какая женщина не сделала бы того же самого! Кого мы раз спасли, с тем мы связаны навеки. Посмотрите на этих двух, в той комнате! Сколько желчи у них в глазах, сколько яду на губах! Умоляю вас, принцесса, вы можете предупредить обоих. Письмо может не дойти, посланного могут не послушать... Вы же расскажете, что сами слышали. Вы опередите Шиврю, и Югэ будет обязан вам всем.

- Ну, так и быть! Я еду. Чтобы увидеть его, я приложу всю силу, которая может быть в сердце женщины. Бог поможет в остальном!

Брискетта бросилась целовать руки принцессы.

Граф де Шиврю уехал. Олимпия вернулась.

- Кажется, теперь я отомщу за себя! - сказала она.

- Разумеется, - прошептала Брискетта и, взглянув на принцессу, прощавшуюся с Олимпией, подумала:

- А может быть и нет!