Наталья Думова - Кадетская контрреволюция и ее разгром

По свидетельству Кроля, как среди членов ЦК, так и среди представителей московских районных организаций партии «народной свободы» и особенно среди кадетской молодежи царило убеждение в необходимости единоличной диктатуры, в том, что «народоправство — плод интеллигентского измышления». «Нужно только взять в руки палку, стать капралом и вести широкие массы туда, куда капралу угодно. А если капрал будет наш, то все остальное приложится»112. Руководители Национального центра также были преданы идее единоличной диктатуры. «Я знаю, — писал Мякотин Астрову, — что вы лично находили единоличную диктатуру более подходящей в условиях момента и только ради достижения соглашения пошли на директорию»113.

Пришлось согласиться на компромисс. Были намечены конкретные кандидатуры членов Директории и их заместителей: генерал М. В. Алексеев (заместитель— командующий Сибирской армией генерал В. Г. Болдырев), правый эсер Н. Д. Авксентьев (заместитель — энес Н. В. Чайковский), кадет Н. И. Астров (заместитель — кадет В. А. Виноградов). В числе кадетских кандидатур назывались также, но отпали Милюков, Набоков, Кишкин.

Следует подчеркнуть два обстоятельства, имевших важное значение для дальнейшего развития событий: во-первых, Национальным центром был заявлен отвод Авксентьева114, во-вторых, уже тогда назывался третий кандидат на пост «военного диктатора» — адмирал А. В. Колчак115. Для кадетов это была, вопреки мнению Розенберга116, фигура далеко не случайная: еще в начале июня 1917 г. Милюков вступил с адмиралом в личные переговоры об установлении военной диктатуры. Однако Колчак вскоре уехал за границу, и на первый план выдвинулась кандидатура Корнилова.

Дабы сохранить фикцию преемственности власти, предполагалось, что Учредительное собрание старого состава, но без участия депутатов-большевиков соберется на два-три заседания в каком-нибудь сибирском городе, официально передаст бразды правления Директории и объявит себя распущенным. Впоследствии, после победы над большевиками, Директория должна будет созвать на новых основаниях новое собрание, «которое выскажется «по поводу окончательного правительства России»117.

Членам обеих организаций — Национального центра и Союза возрождения России — Степанову и Астрову было поручено ехать на Юг, к генералу Алексееву, «чтобы побудить его двинуться на Волгу и там принять участие в образовании власти»118. В начале августа Степанов пробрался в Екатеринодар и доставил Алексееву отчет Национального центра. Генерал «обстоятельно, не опуская никаких деталей, изложил состояние Добровольческой армии» и поручил Степанову информировать об этом его политических друзей119.

Известно, что после согласования действий Национального центра и Союза возрождения России французы и англичане оказали им крупную денежную помощь. Астров свидетельствовал осенью 1918 г.: оба центра выступили «с единой программой», потому что «объединение фронта было необходимо для урегулирования денежных сношений с союзниками, которые сорили деньгами направо и налево»120.

В своих мемуарах Брюс Локкарт рассказал, откуда брались суммы, переправлявшиеся англичанами Национальному центру: «Раздобыть наличные деньги было не очень трудно, хотя банки и были закрыты… Многие русские обладали крупными запасами наличных рублей, которые они охотно обменивали на переводы на Лондон. Для большей безопасности мы поручили сбор этих денег одной английской фирме в Москве, которая вела торговлю с русскими. Она устанавливала курс и выдавала переводы на Лондон. В некоторых случаях мы принимали на себя гарантии за эту фирму. Рубли доставлялись в американское генеральное консульство и вручались Гиксу, который заботился об их дальнейшем направлении»121.

Как говорилось выше, помощник Локкарта по разведке Гикс служил прямым посредником между ним и подпольными центрами в Москве. «Союзнические миллионы, — писал Деникин, — пошли на политическую работу центров, открытие провинциальных отделений и отчасти на образование каждым из них вооруженной силы, преимущественно офицерского состава… на содержание всяких контрразведок» и т.д.122 Только на содержание Добровольческой армии союзники передали через Национальный центр 10 млн. руб.123

Все эти факты неопровержимо подтверждают сказанные в июле 1918 г. слова В. И. Ленина: «…мы имеем здесь дело с систематическим, неуклонным, очевидно, давно обдуманным, месяцами подготовлявшимся всеми представителями англо-французского империализма, военным и финансовым контрреволюционным походом на Советскую республику»124.

Летом 1918 г. Антанта начала открытую военную интервенцию против Советской России. Первоначально планировалось, что вторжение будет осуществлено в Сибири силами Японии. У большинства кадетов этот замысел не встретил одобрения. Вопрос о возможности японского вмешательства был подвергнут специальному обсуждению в кадетском ЦК. Вызванный по этому случаю из Петрограда в качестве эксперта по иностранным делам барон Нольде заявил, что необходимо добиваться вступления на Дальний Восток не одних японских, а всех союзнических войск, в особенности же американских125. Такая задача была поставлена перед Маклаковым, позицию которого по этому вопросу английский посол в Париже лорд Берти охарактеризовал следующим образом: «Маклаков хочет и не хочет японской интервенции в Сибири»126.

Представители Англии и Франции стремились обеспечить поддержку своего замысла со стороны сил внутренней контрреволюции в Советской России. Поэтому в Париже был выработан план не чисто японской, а смешанной, «союзной» интервенции. Маклаков сообщил о нем своим однопартийцам телеграммой на имя Е. Н. Трубецкого, на квартире которого велись дальнейшие переговоры по этому вопросу с французскими представителями при участии Струве и Астрова127.

В то же время, как сообщается в дневнике Пепеляева, член кадетского ЦК С. В. Востротин, выехавший на Дальний Восток и вошедший в состав ближайшего окружения управляющего Китайско-Восточной железной дороги генерала Д. Л. Хорвата, вел непосредственные переговоры с японцами. Прибыв в марте 1918 г. в Харбин, Востротин в апреле ездил в Японию, где был принят членами трех парламентских партий и «имел сношения» с одним из высших военных руководителей страны — маршалом Ямагатой. В итоге этих собеседований «японцы дали надежду на то, что если к ним русские обратятся, они поставят вопрос перед союзниками». Об этом Востротин сообщил в Париж Маклакову. В июле состоялась вторая его поездка в Японию, после которой (как записал Пепеляев со слов Востротина) японская «интервенция была решена»128.

Между тем в мае внешние и внутренние враги Советской власти сосредоточили свои усилия на нанесении удара в другом направлении. Их главной ставкой был мятеж Чехословацкого корпуса.

Это армейское соединение состояло из чехов и словаков — военнопленных австро-венгерской армии. Оно начало формироваться еще до 1917 г. под руководством чехословацкого Национального совета, возглавлявшегося буржуазными деятелями Т. Масариком и Э. Бенешем. Командование Антанты планировало использовать чехословаков на Западном фронте против Германии.

В первые месяцы после Октября большие надежды на Чехословацкий корпус возлагала донская контрреволюция. В числе других ее руководителей с просьбой о поддержке Добровольческой армии обращался к Масарику в конце января 1918 г. и лидер кадетов Милюков, связанный с ним дружескими отношениями129. План переброски Чехословацкого корпуса на Дон разрабатывался, но не был осуществлен130.

После выхода России из войны Советское правительство дало разрешение на выезд корпуса во Францию через Сибирь и Дальний Восток. Этим не замедлили воспользоваться англо-французские организаторы интервенции в Советскую Россию. По их указке чехословацкие войска, растянувшиеся в эшелонах вдоль железной дороги от Пензы до Владивостока, в конце мая подняли мятеж и свергли Советскую власть в Челябинске, Новониколаевске, Пензе, Сызрани, Омске, Самаре, Златоусте и Владивостоке. В результате была захвачена огромная территория, включавшая Сибирь, часть Урала и Поволжья. На этой территории утвердились белогвардейские эсеровские правительства — так называемый Комитет учредительного собрания (Комуч) в Самаре и Временное правительство в Омске. В Поволжье и Сибири началось формирование белых армий. Так возник самый обширный в гражданской войне Восточный фронт.