Блог «Серп и молот» 2019–2020 - Петр Григорьевич Балаев
Блог «Серп и молот» 2019–2020 читать книгу онлайн
Перед тем, как перейти к непосредственно рассмотрению вопроса о Большом терроре, нужно оговорить два важных момента.
Первый. Самого по себе факта Большого террора, расстрелов по приговорам несудебного незаконного органа 656 тысяч человек и заключению в лагеря на срок 10 лет еще примерно 500 тысяч человек, т. е. тяжелейшего преступления перед народом СССР, как факта не существует по определению. Некоторые особенно отмороженные правозащитники до сих пор носятся с идей проведения процесса над КПСС (правильней будет — ВКП(б)) по типу Нюрнбергского. Эту идею я поддерживаю, голосую за нее обеими руками. Я страстно желаю, чтобы на открытый судебный процесс были представлены те доказательства репрессий 37–38-го годов, которые наши профессиональные и не очень историки считают доказательствами массовых расстрелов и приговоров к 10 годам заключения более чем миллиона ста тысяч граждан СССР. Даже на процесс, который будут проводить судьи нынешнего нашего государства. Но моё желание никогда не сбудется. Попытка провести такой процесс уже была, уже были подготовлены доказательства, которые сторона, обвинявшая КПСС в преступлениях, хотела представить на суд. Да чего-то расхотела. А пока такой процесс не состоялся, пока не дана правовая оценка тем доказательствам, которые свидетельствуют о масштабных репрессиях 37–38-го годов, факт Большого террора любой грамотный историк может рассматривать только в виде существования этого факта в качестве политического заявления ЦК КПСС, сделанного в 1988 году. Мы имеем не исторический факт Большого террора, а исторический факт политического заявления о нем. Разницу чувствуете?
Второе. Историки в спорах со мной применяют один, убойный на их взгляд, аргумент: они работают в архивах, поэтому знают всю правду о БТ, а я — «диванный эксперт», в архивы не хожу, поэтому суждения мои дилетантские. Я, вообще-то, за столом работаю, а не на диване — раз, и два — оценивать доказательства совершенных преступлений, а БТ — это преступление, должны не историки, а криминалисты. Занимаясь вопросом БТ до того, как доказательствам его существования дана правовая оценка, историки залезли за сферу своей компетенции. Я себя к профессиональным историкам не причислял никогда и не причисляю, зато я имею достаточный опыт криминалиста. Как раз не та сторона в этом вопросе выступает в роли дилетанта.
Как раз именно потому, что я имею достаточный опыт криминалиста, я категорически избегаю работы в архивах по рассматриваемому вопросу. По нескольким причинам. Я сторона заинтересованная, я выступаю в качестве адвоката, и не стесняюсь этого, сталинского режима. Заинтересованная сторона в архив должна заходить и документы в нем изучать только в ситуации, приближенной к условиям проведения процессуального действия, т. е. в присутствии незаинтересованных лиц, с составлением соответствующего акта.
(П. Г. Балаев, 18 февраля, 2020. «Отрывки из „Большого террора“. Черновой вариант предисловия»)
-
в) в умышленном развале сети Гидрометстанций, чем было дезорганизовано гидрометеорологическое обслуживание народного хозяйства, транспорта, авиации;
г) в срыве организации Гидрометстанций в МТС и сети гидрометкорреспондентов в колхозах;
д) в срыве научно-исследовательской работы системы ГМС по засухе и другим вопросам, т. е. в преступлениях, предусмотренных ст. 58 п. 6 и 7 УК. Виновным себя не признал, но изобличался рядом показаний Крамалея, Лорис-Меликова и Васильева.
Москва, 1934 г., января 20 дня, я помощник начальника 8-го отдела ЭКУ ОГПУ Газов Л. П., рассмотрев следственный материал по делу и приняв во внимание, что гр. Вангенгейм А. Ф. достаточно изобличается в том, что является членом контрреволюционной организации в системе Гидрометслужбы Союза проводящий активную контрреволюционную подрывную шпионскую работу, постановил: Вангенгейма А. Ф. привлечь в качестве обвиняемого по ст. 58-7, 58-6, 58-11 УК.»
Сам Н. Хлебников комментирует это заключение так:
«Исходя из документа видно, что „контрреволюционная вредительская работа“ Вангенгейма заключалась прежде всего в „ложных прогнозах погоды“. Как известно, метеорология наука неточная. По этой логике ЧК вообще могло распустить, а затем расстрелять всю метеослужбу.»
Не, ну а чо такова? Наука же неточная, поэтому… а зарплата у энтих метеоврологов точная? Деньги-то они за что от государства получают? За то, что дают прогнозы, за которые не отвечают? Нормально устроились. Понятно, что с журналиста Никиты Хлебникова, упоровшегося на антисталинизме (а других в «Новую газету» и не берут), взять нечего, он еще такое, касательно дела Вангенгейма, написал:
«…как известно, советская власть не очень-то разбиралась, кого „брать“, надо было выполнять план по посадкам.»
Упоротость на антисталинизме хуже лоботомии. Она вместе с мозгами отключает совесть. Начало 1934 года, еще Кирова не убили, еще Вангенгеймы на личные просьбы Сталина реагировали… отрицательно. Какой к соловецкой матери план по посадкам?! Тем более, какой дурак делает план по посадкам на начальниках Центральных Управлений Единой Гидрометслужбы Союза?! Шишка же немаленькая! Дело проверять будут надзорные органы с особым пристрастием.
Может быть, вас смущает скорость расследования — 12 дней? Меня не смущает. В ныне действующем УПК РФ: «Дознание производится в течение 30 суток со дня возбуждения уголовного дела. При необходимости этот срок может быть продлен прокурором до 30 суток». Но мы же привыкли к тому, что в СИЗО нынешние подследственные годик сидят как за здрасте. Понятно, если дело возбуждается с чистого листа, без всяких оперативных материалов, то следователь полгода только свидетелей ищет, а если в материалах доследственной проверки всё задокументировано и следователю только остаётся оперативным материалам придать процессуальный вид — чего ему полгода делать? Мотню теребить? Ладно еще, если преступление запутанное и преступник умело следы заметал, но чего мог запутать и замести человек с головой профессора Вангенгейма, который даже Сталина мог с его вполне законной и разумной просьбой послать к… согласованной инстанциями программе. Очевидно же, туловище с головой настолько обнаглело, что потеряло берега. Да и время было — до убийства С. М. Кирова. Если вы не помните и не знаете, то именно после того теракта наше советское руководство увидело, что в стране, прямо у него под носом, такое творится!!! Такие, как Вангенгейм, уже в открытую начали проводить диверсии и планировать перевороты.
Ну еще краткость обвинительного заключения настораживает? Так ведь? А меня не настораживает. Дело пошло на рассмотрение коллегии ОГПУ, обвинительное заключение не зачитывалось в судебном зале для адвоката и заседателей, для суда — да, оно нужно развернутым, для узкой коллегии — зачем? Сидят за одним столом три человека, перед ними следственное дело, заключение. Заключение прочли, дело посмотрели — доказательства есть, решение приняли.
Нюанс — приговор несудебного органа. Страшно как и жутко! Общечеловеческие права общечеловеков! Подумайте сами, для вас лично большая разница получить приговор от государственных чиновников в погонах (несудебный) или от государственного чиновника в мантии (судебный)? А, да! Судьи же независимые! Бу-гага!
Да, и адвоката на коллегии не было, некому там было права подследственного защищать! А на хрена вам адвокат, если на коллегии сидел прокурор, но не как обвинитель, а как надзирающий за законностью. Т. е., фактически, на заседаниях таких несудебных органов прокурор исполнял функции адвоката. Так что, я бы еще поспорил насчет прав человеков… Конечно, другое дело, когда сам Прокурор СССР Вышинский дал указание на тройках плевать на нормы УПК, есть в архивах такое его указание. Да-да, подлинник. Самый настоящий. Или вы думаете, что комиссия Политбюро А. Яковлева могла в архивы что-то подсунуть? Как вы можете члена Политбюро ЦК КПСС, друга М. С. Горбачева, в таком подозревать?
Само обвинение профессору Вангенгейму — ерунда. Интереснее, как это обвинение развалила реабилитационная комиссия в 1956 году. Из книги о профессоре:
«Допрошенный 1 февраля 1956 года Крамалей показал, что на следствии он оговорил себя, Вангенгейма, Назарова и Лори-Меликова по принуждению следователя…»
Я с этой прекрасной картины плачу навзрыд. Сидят в кабинете товарищи в кителях с погонами прокуроров, вызывают пострадавшего от сталинских сатрапов метеоролога Крамалея:
— Гражданин Крамалей, выполняя решения 20-го съезда КПСС, осудившего Сталина, как кровавого тирана, из-за которого пострадали невинные метеорологи, мы задаем вам вопрос: Вы пострадали за дело или от кровавого Сталина и его чекистов-садистов?..
Уверен, что если бы от кровавого Сталина еще пострадали невинные сексуальные маньяки и форточники-медвежатники, то их бы такие комиссии по пересмотру дел всех реабилитировали бы поголовно.
Но ладно, зато Военной Коллегией Верховного Суда СССР А. Вангенгейм 23 июня 1956 года был реабилитирован посмертно, эта коллегия отменила приговор Коллегии ОГПУ от 1934 года и жена профессора получила извещение, что ее муж, осужденный на 10 лет, умер в заключении в 1942 году. Военная Коллегия отменила только решение Коллегии ОГПУ и профессор оказался реабилитированным. Понимаете, что это значит? Нет? Подсказать? Это значит, что никаких других приговоров никаких других судебных или несудебных органов в отношении Вангенгейма в 1956 году не существовало. Военная Коллегия отменила только одно решение Коллегии ОГПУ и покойный профессор стал чист, как младенец. Запомните это.
А пока мы посмотрим, как страдало туловище с профессорской головой на Соловках. Это нечто невероятное из области страданий. Запредельное.
Чем больше разбираешься с эпохой Сталина, тем больше начинаешь теряться в том сюрреалистическом, с позиции наших дней, времени. Знаменитый приказ № 227 1942 года. Читаю текст этого приказа и не могу осознать, почему его обсуждали в частях воюющей Красной Армии, почему его так воспринимали наши бойцы и командиры, как суровую, но необходимую
