Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

этот вопрос не являлся приоритетным для СССР. Москву гораздо больше волновало положение в арабских странах после октябрьской войны и возможность дальнейшего продвижения переговоров по разъединению сил в Женеве сразу же вслед за открытием конференции. Для израильтян же выдвинутые советские условия были неприемлемы, т. к. они предполагали переговоры о заключении всеобъемлющего соглашения в многостороннем формате, что потребовало бы существенного отступления с завоеванных территорий. Как раз этого Израиль при поддержке американцев стремился избежать посредством перевода урегулирования на двустороннюю основу.

Советским дипломатам удалось добиться создания рабочей военной группы на конференции, однако переговоры в ней так и не сдвинулись с места. Вскоре египтяне, американцы и израильтяне вообще покинули Женеву. Там осталась только советская делегация, которой предписывалось вести работу с американской делегацией, хотя вести ее было не с кем. Американские представители практически не появлялись в Женеве. В мае 1974 г. в Женеве в рамках Мирной конференции было подписано сирийско-израильское соглашение о разъединении войск на Голанских высотах. Но к осени 1974 г. работа этого форума была фактически прекращена, хотя формального решения на этот счет не принималось.

2.4. Советская ближневосточная политика во второй половине 1970-х гг. и отношения с Израилем

После 1973 г. роль Советского Союза как основного игрока на ближневосточной арене неуклонно снижалась. Потеря Египта — крупнейшей и влиятельнейшей страны в арабском мире, переориентация его внешнеполитического курса на Соединенные Штаты нанесла невосполнимый удар по советским позициям в ближневосточном регионе. Недаром советские лидеры не скрывали своего враждебного отношения к А. Садату. В мемуарах Громыко, например, персона египетского президента наделяется исключительно отрицательными качествами: советский «господин нет»[298], известный на Западе умением безапелляционно отрицать самые очевидные факты, обвиняет Садата в способности фальсифицировать факты, утверждает, что он страдал манией величия, что его позерство на фоне величественной египетской истории производило впечатления «пигмея на фоне пирамид»[299].

Личная неприязнь была производной от политических неудач. Разработанная и осуществлявшаяся Киссинджером стратегия вытеснения СССР с Ближнего Востока при сохранении видимости советско-американского сотрудничества в вопросах ближневосточного урегулирования давала свои плоды. С одной стороны, американский госсекретарь не переставал внушать советским дипломатам представление о важности Женевской конференции как инструменте достижения мира. По утверждению Добрынина, только в первом полугодии 1975 г. Киссинджер трижды встречался с Громыко по поводу созыва Конференции, и ее проведение в июне 1975 г. входило в график согласованных СССР и США дат[300]. Однако реальные договоренности достигались другими способами, в ходе «челночной дипломатии» Киссинджера и его команды, осуществлявшейся между арабскими столицами и Израилем.

На первых порах у советской стороны еще сохранялась иллюзия, что претворение в жизнь соглашения о разъединении египетских и израильских войск от 18.01.1974 станет органической частью общего урегулирования на Ближнем Востоке. Советские дипломаты внесли свою лепту в подталкивание Сирии к заключению соглашения о разъединении войск на Голанских высотах (май 1974 г.) — Громыко с марта по май 1974 г. побывал в Сирии трижды. Но к заключению египетско-израильского соглашения по Синаю в сентябре 1975 г.

Советский Союз уже не имел никакого отношения. В связи с его подписанием Брежнев обратился 8 сентября к президенту Форду с критическим посланием по поводу того, что США отказываются от совместных усилий в деле ближневосточного урегулирования[301]. В ноябре 1975 г. в Обращении правительства СССР к правительству США по вопросу о возобновлении работы Женевской конференции по Ближнему Востоку отмечалось, что «путь частичных мер, осуществляемых на сепаратной основе, не ведет к решению ближневосточных проблем»[302]. Положения о недопустимости сепаратных сделок и необходимости коллективных усилий по урегулированию в рамках Женевской конференции становятся на долгие годы своего рода заклинательной мантрой советской позиции.

Изменение регионального контекста и ослабление роли СССР в процессе арабо-израильского урегулирования заставляли советское руководство искать новые опоры своей политики на Ближнем Востоке. Эта потребность СССР в новых союзниках среди арабов совпадает с усилением после 1973 г. роли Организации освобождения Палестины как политического игрока на ближневосточной арене. В ноябре 1973 г. на арабском совещании в верхах в Алжире ООП была признана единственным законным представителем палестинского народа, что в октябре 1974 г. было подтверждено Рабатским совещанием арабских стран на высшем уровне. С середины 1970-х гг. в светском палестинском национализме начинают происходить осторожные сдвиги в сторону отказа от жесткой цели «ликвидации сионистского присутствия в Палестине» к признанию возможности создания национального государства на части палестинской территории. Этапной вехой в этом вопросе можно признать Политическую программу ООП, принятую на двенадцатой сессии Национального совета Палестины в 1974 г. В ней указывалось, в частности, что «ООП ведет борьбу всеми средствами… за освобождение палестинской земли и создание народного, национального, независимого и продолжающего сражаться суверенного образования на любой части палестинской территории, которая будет освобождена»[303]. Несмотря на воинственный и непримиримый тон этого документа в отношении сионизма и Израиля, он все же содержал зачатки политического реализма, постепенно прораставшего в ООП.

Этой «смене вех» ООП во многом обязана дальнейшим дипломатическим прорывом на международной арене. В октябре 1974 г. ООП стала первой в истории неправительственной организацией, которая была приглашена в качестве представителя своего народа для участия в Генеральной Ассамблее ООН. Я. Арафат, искусно сыгравший роль миротворца и одновременно не сложившего оружия борца, в своей проникновенной речи с трибуны ООН призвал международное сообщество помочь палестинскому народу в его усилиях по достижению права на самоопределение и создание национального независимого суверенитета на своей собственной земле[304]. В результате обсуждения вопроса о Палестине на двадцать девятой сессии Генеральной Ассамблеи ООН была принята резолюция 3236 (XXIX), признавшая право палестинского народа на самоопределение, национальную независимость и суверенитет, и резолюция 3237 (XXIX), предоставившая ООП статус наблюдателя во всех организациях ООН[305].

Значительное повышение международного статуса ООП проходило в эти годы при активной поддержке и помощи Москвы. В июле 1974 г. делегация ООП во главе с Арафатом была впервые официально принята в Москве на правительственном уровне и провела встречи с кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС Б.Н. Пономаревым и заместителем министра иностранных дел В.В. Кузнецовым[306]. В результате переговоров было достигнуто согласие об открытии в Москве представительства ООП. С этого времени советская сторона включает во все официальные документы по ближневосточному урегулированию пункт о необходимости участия ООП в Женевской мирной конференции наравне с другими ее участниками. Осенью 1974 г. в одном из своих выступлений Брежнев впервые поддержал право арабского народа Палестины на свой национальный очаг[307], а с 1975 г. положение о праве палестинцев на создание собственного национального государства уже становится неотъемлемой частью советской позиции по урегулированию.