Юрий Звягин - ПУТЬ ИЗ ВАРЯГ В ГРЕКИ Тысячелетняя загадка истории

В общем, к началу VIII века в Швеции не было никакого обряда, по которому можно было бы однозначно определить, что тут похоронен швед. Да и шведов-то как таковых не было. Были люди различных племён, придерживающиеся различных традиций. Причём, что касается погребений в ладье в вендельский период, то «в каждом могильнике этого круга на одно поколение приходилось по одному мужскому захоронению в ладье»[169]. После чего нас хотят уверить, что в чужих странах на похороны скандинавов обязательно расходовалась ладья.

Между прочим, та же многоголосица обрядов захоронения свойственна и для «эпохи викингов». «Ансамбль некрополя скандинавов эпохи викингов объединяет несколько разновидностей более или менее массовых (статистически характеризуемых) вариантов и типов обряда: кремации – типа А (в урне); В (в ладье); С (без урны, на кострище); ингумации – типа В (в грунтовой могиле, в гробу); в погребальных камерах (типы D2, Е, F); в ладье (производный от венделъского обряда Vt тип Bg и подкурганные погребения типа Nt). Каждый тип и вариант обряда характеризуется особым набором признаков, относящихся к виду погребения (кремация – ингумация), способу захоронения (в урне, гробу, камере и т.д.), конструкции погребального сооружения (размеры и структура насыпи, грунтовой могилы)»[170].

Понятно, что при таком разнообразии под разряд скандинавского можно подвести практически любое захоронение. И вот что самое интересное: практически все упомянутые типы только скандинавскими не являются. Достаточно почитать внимательно «Эпоху викингов», как заметишь, что погребальные обряды в Швецию приходят с южных берегов Балтики. К примеру, «домковые» и «лицевые» урны поздней бронзы пришли из Польского Поморья, курганные погребения – из широкого крута культур от Словакии до Рейна и от Альп до южной Балтики, погребения в каменных ящиках – с низовьев Эльбы и юга Ютландии (где, кстати, в то время жили, похоже, даже не германцы, а венеды, которые до сих пор не понятно кто). «Погребальный обряд камерных могил… устойчивым набором своеобразных деталей… ближе не к ранним скандинавским камерным погребениям, а к аналогичным могилам VII-VIII вв. (начала IX в.) Северной Германии (прежде всего Вестфалии)», – признаёт вслед за скандинавскими историками Лебедев[171].

То же касается захоронений в гробу. Относительно этого типа захоронений П. П. Толочко вообще указывал, что в материковой Скандинавии их нет, в Бирке они составляют всего 10 процентов, зато наиболее характерны не только для Вестфалии, но и для Нижней Фрисландии. Это дало основание А. С. Греслунду считать их погребениями опять же фризов-торговцев[172]. Может, и на Руси это были фризы? Те самые, которые фризские гребни к нам завозили. И которые, кстати, под натиском скандинавов и природы (Фризия уходила под воду) переселялись к западным славянам.

Но даже если камерные погребения Бирки считать скандинавскими, то, как справедливо указывает К. А. Михайлов, лишь менее десяти из них относятся к IX веку. Большинство – к X веку. В Хедебю такие появились тоже на рубеже веков[173].

И вообще, «к счастью для археологов, захороненных в землю здесь (в Бирке) было больше, чем в то время было принято в этом регионе»[174]. Как результат, «разнообразие могильных обрядов Бирки привело немецкого учёного И. Херрмана к выводу, что здесь оседали фризы, финны и "славяне с низовьев Одера"»[175]. И где чьи захоронения?

Между прочим, кто такие вообще скандинавы? По наблюдениям антропологов, один и тот же антропологический тип в Швеции (особенно, на Готланде) господствует на протяжении минимум четырёх тысячелетий.

В. П. Алексеев считает, к примеру, что «основная масса предков современного населения севера Европы происходит с юга» . В то же время он находит «совершенно очевидным», что «в эпоху неолита и тем более мезолита, может быть, даже и в эпоху бронзы они не говорили на германских языках. В то же время антропологически устанавливается преемственность между неолитическим и современным населением. Этим ставится вопрос о значительной роли субстрата в сложении европейских народов, говорящих на германских языках, и в частности, народов Скандинавии»[176].

з. Это особое Гнездово

Если вернуться на Русь, то мы увидим следующее: «этноопределяющих» сожжений в ладье крайне мало. В Ладоге, к примеру, это фактически только урочище Плакун. Здесь найдено четыре кургана, в которых обнаружены ладейные заклёпки в приличном числе (100 – 200 штук) и общий вид захоронения похож на скандинавские. Правда, Г. Ф. Корзухина считает курганы № 5 и 7 – женские (в обоих обнаружено множество бус, гребни). Тогда, правда, не вполне ясно, с чего это женщин хоронили в ладье? То есть, если принять эту трактовку, она тем более становится аргументом за использование ладейных досок для погребальных костров. А знаменитое захоронение № 4 в сопке на Плакуне (считающееся кое-кем из историков могилой Олега Вещего) ориентировано не с северо-востока на юго-запад, как все остальные, а строго на север. К тому же в этой сопке сделано несколько захоронений по славянскому образцу. Кроме того, здесь же захоронены два коня. Конечно, в Скандинавии захоронения с конями тоже встречаются, но характерны они больше для культур, имеющих истоки на юге, в степях. В том числе так хоронили славянские племена, имеющие среди своих предков аланов или аваров. В общем, даже сами исследователи сопки не уверены, сжигали ли тут кого-то в ладье или только «в части лодьи»[177].

Так что, за исключением единичных случаев, мы можем говорить только о Гнездове. Что ж, почитаем, что о нём пишут люди, которым нет необходимости делать поправки на мнения авторитетов русской норманистской школы.

«В полемике по поводу крупного кладбища эпохи викингов в Гнездове, вблизи Смоленска, заявление о том, что присутствие в захоронении скандинавских предметов доказывает скандинавские корни усопшего, привело к крайне плачевным последствиям.

В Гнездове насчитывается более 3000 могил, а монеты и другие предметы, найденные в них, показывают, что этим кладбищем пользовались в Х-ХI веках. Многие захоронения были раскопаны в ХIХ веке, а за последние пятнадцать лет советский археолог Д. А. Авдюшин ( так в книге, на деле имеется в виду Д. А. Авдусин.– Примеч. авт.) исследовал ещё более сотни. Среди находок из этого археологического пункта имеются и некоторые предметы скандинавского производства, есть также и другие, скандинавского типа, но, вероятно, изготовленные на Руси.

Тот факт, что одна из крупнейших могил представляет собой захоронение в лодке, доказывает, что там было погребено какое-то число скандинавов, есть и ещё несколько могил, которые обоснованно можно назвать скандинавскими, но в целом доля скандинавского элемента была сильно преувеличена. Профессор Бронстед, безусловно, ошибается, заявляя, что "по большей части в этих могилах захоронены шведы" конечно же, обнаруженного скандинавского материала недостаточно, чтобы подтвердить заявление Арбмана о том, что это шведское кладбище, последнее пристанище представителей шведской колонии. Право слово, лучше бы признать, что это место служило кладбищем для русских»[178].

Вот так вот! Между прочим, даже Лебедев, говоря о Гнездове, использует слова «при всей дискуссионной проблематики Гнездовского археологического комплекса…» И не мудрено. Ведь мужских погребений, которые можно было бы соотнести со скандинавскими, в Гнездо во крайне мало. Зато, много женских, в которых найдены «скандинавские» фибулы. И именно на этом основании Ю. Э. Жарнов заявил в начале девяностых, будто четверть гнездовских могил является скандинавскими. Хотя фибулы эти в разных местах находят вместе с элементами типично славянских или финских женских украшений. Так, например, у прибалтийских ливов скандинавские фибулы в первых столетиях II тысячелетия нашей эры вошли в состав местного этнографического костюма и были дополнены вполне самобытными роскошными нагрудными подвесками. В курганах Приладожья фибулы встречаются в сочетании с финскими шумящими подвесками. Причём подвески, играющие роль амулетов, подвешены к фибулам. Так что В. В. Седов с полным основанием утверждал, что находки вещей скандинавского происхождения (скорлупообразные фибулы, широкие выпукловогнутые браслеты, плетёные браслеты, подвески) не являются этноопределяющими, а показывают только, что среди финской части населения лесной полосы Северной Руси (веси) скандинавские украшения были в моде.

Больше того, в подавляющем большинстве российских захоронений по одной фибуле, хотя в скандинавском костюме их традиционно две. Так, в Гнездове скорлупообразные фибулы найдены в двух десятках могил. При этом в шестнадцати – по одной!