Юрий Звягин - ПУТЬ ИЗ ВАРЯГ В ГРЕКИ Тысячелетняя загадка истории

Это же следует из исследований другого Алексеева, упоминавшегося уже Леонида Васильевича, крупнейшего археолога-слависта, занимавшегося Белоруссией. Он указывает, что изо всей кривичской территории наименее заселёнными были водоразделы Западной Двины и Днепра, где зафиксированы единичные курганы. Так что у славян вряд ли был особо оживлённый торговый путь даже с Двины в Днепр, не говоря уж о Ловати.

И вообще профессор Могилёвского университета Я. Г. Риер ещё в начале восьмидесятых годов прошлого века выяснил, что заселение Полоцкой и Смоленской земель зависело не от рек, а от лесов. Славяне на территории нынешней Белоруссии и Смоленской области селились не на крупных, а больше на мелких реках и на опушках леса. Стало быть, водные пути не играли в их жизни столь уж большой роли.

г. «Гробница Рюрика» и прочие раритеты

Вернёмся теперь к нашим норманнам. Первый могильник, который считают скандинавским, расположен на нижней береговой террасе Волхова, напротив ладожской крепости. Даты этих могил относят к 870 – 880 годам («времена Рюрика»). В некоторых из них найдены ладейные заклёпки (от 40 до 200), на основании чего захоронения считаются скандинавскими. Де имело место сожжение в ладье, а это типично скандинавский ритуал. Правда, в кургане № 6 (самом сохранившемся) найдена всего одна заклёпка. Зато есть деревянный гроб (правда, пустой), остатки столба, а также серебряная лунница. «Лунница, типично "восточнославянской" формы (заимствованной у авар), украшена в технике филиграни, известной по датским фибулам типа "Терслев", изготавливавшимся в юго-западной части Балтики, на островах Эланд и Готланд, а также в бассейне оз. Мелар (там, где в предшествующий период IX в. прослеживалась активность христианских миссий и немецкого художественного ремесла).

Лунницы отливали, судя по найденным формам, в Хедебю, Бирке и в Ладоге; в качестве украшений их носили только славяне (восточные и западные). Позолоченная серебряная лунница из кургана № 6 Плакуна покрыта декором, типичным для искусства викингов и была, очевидно, изделием ремесленника-профессионала Ладоги X в.»[158]. Так что могила всё же славянская. Так же как вряд ли скандинавская могила расположена в кургане № 11. Там тоже есть гроб, каменные плиты, перекрывающие яму погребальной камеры, да и заклёпки расположены по оси, перпендикулярной другим захоронениям (хотя их найдено 40). В общем, получается, что наличие заклёпок – ещё не признак скандинавского происхождения похороненного.

Вообще, вопрос захоронений, а особенно сожжений в ладье не так прост, как иногда кажется норманистам. Ну, представьте себе такую картину: где-нибудь на Волге помирает предводитель норманнской дружины или состоятельный купец. Его дружинники (или товарищи по торговой компании) торжественно укладывают его в ладью, помещают туда необходимые в загробном мире вещи и сжигают (историки-норманисты считают, что именно это описано у Ибн Фадлана). После чего тихо-мирно плетутся в Швецию… пешком. Через море, видимо – по льду, как русская армия в войне со шведами в начале XIX века. А как же иначе? Ведь судно, на котором они отправились в путешествие, сожжено. Или историки-норманисты думают, что сделать корабль, способный выдержать путешествие через море, в те времена мог любой? Вот уж вряд ли. Да и долгонько это. А если покупать новую, то не скажете ли, сколько стоил норманнский корабль? Думаю, не дёшево, иначе с чего бы это их было немного. Швеция, кстати, в XII-XIII веках для всенародного ополчения выставляла максимум 280 кораблей[159]. И ещё: кто его строил на той же Волге?

Гораздо логичнее представляется использование отслужившей своё обшивки ладьи в качестве дров для погребального костра. «К сожалению, обнаружение заклёпок от лодок в могилах, в которых погребён прах после кремации, не обязательно означает, что труп был сожжён в лодке. Если для погребального костра использовалась старая лодочная древесина, в обгорелых остатках вполне могут оказаться заклёпки», – справедливо пишет Питер Сойер[160].

Кстати, тот же Сойер говорит, ссылаясь на шведских исследователей, что пояса обшивки на скандинавских кораблях между собой склёпывались, но к шпангоутам привязывались еловыми корнями. Это придавало им гибкость на волне. А с другой стороны, позволяло (об этом, как раз, не пишется, но это и так ясно) в случае повреждения или износа обшивки легко её снимать и менять. Понятно, что остов корабля мог служить дольше. А доски обшивки вряд ли годились куда-нибудь ещё, кроме как на костёр.

Вот только где гарантия, что пользовались ими только скандинавы? Да и вообще, что остальные, кораблей не знали? Между прочим, предки финских народностей плавали по морю и били тюленей (а то и китов) в каменном веке, как о том свидетельствуют петроглифы. Кстати, «ранние (каркасные) лодки петроглифов… увенчаны головами лося; такие же головы венчают ладьи более поздних изображений… Байдары, типа эскимосского умиака, в первоначальных изображениях показаны нередко с "ушками" на носу и корме для перетаскивания лёгкогосудёнышка, у эскимосов они делались иногда из дерева. Эта деталь конструкции, по мере появления более развитого каркаса килевой лодки, превращается в "сдвоенные штевни", хорошо заметные на неолитических петроглифах и затем в изображениях ладьи эпохи бронзы, которые, в свою очередь, соответствуют описаниям судов "свионов" начала нашей эры у Тацита»[161].

То есть и скандинавы-то свои суда попервоначалу взяли у соседей. «Скандинавы долго видели в "финнах" могущественных колдунов, владык полярной ночи и зимнего холода, знатоков тайн земли и моря. У лапландцев, как свидетельствуют саги, они перенимали опыт изготовления крупных мореходных лодок, "в производстве которых саамы были, оказывается, большими мастерами"»[162].

Так на каком основании нам отказывать остальным народам Балтики в том, что они тоже делали себе суда с обшивкой, скреплённой заклёпками? Можно подумать, что чудь, к примеру, шведскую Сигтуну грабить явилась в 1187 году вплавь. Это, кстати, не я, такой неграмотный, про нескандинавские заклёпки рассуждаю. К примеру, В. В. Фомин со ссылкой на А. Стальсберг пишет, что «ладейные заклёпки из Плакуна ближе к балтийской и славянской, нежели скандинавской традиции»[163].

д. Что видел посланец халифа?

Вы можете спросить: «А как же всё-таки быть с Ибн Фадланом? Ведь он-то описал именно сожжение в ладье, причём, не с чьих-нибудь слов, а как очевидец». Так я же и не утверждаю, что такого обряда не было вообще. Просто, причём тут скандинавы? Ведь на деле у сторонников норманнской теории ход мыслей простой: описывается сожжение в ладье, значит, фадлановы русы были норманнами. Но, скорее, это указывает как раз на то, что русы эти в Булгар приплыли не издалека и вполне могли позволить себе домой добраться посуху.

К тому же ряд историков указывает, что в обрядах, описанных Ибн Фадланом, ничего специфически скандинавского нет.

«…погребальный обряд, описанный Ибн Фадланом, стал "скандинавским" лишь потому, что ибнфадлановские русы заранее зачислены в викинги. Скандинавских параллелей "многим деталям" обряда сжигания в ладье попросту нет… Например, археологи отмечают, что "в большинстве курганов, датируемых эпохой викингов, похоронены, в основном, мужчины, но в Скандинавии обнаружены и женские могилы, очень богато убранные" Однако совместные мужские и женские захоронения в Скандинавии отсутствуют. А в славянском Поморье они есть», – пишет Сергей Цветков[164].

И дальше указывает, что ритуальное убийство лошади и собаки известно как у скандинавов, так и у славян, а вот петухов в более позднее время резали с магическими целями преимущественно на Украине. Нет в скандинавской археологии и мифологии ничего похожего на три столба, являющихся входом в загробный мир. Зато у балтов в царство мёртвых, во владения бога Дивса, вели трое серебряных ворот. Балтославянские культурные связи хорошо известны, чего не скажешь о скандинавском влиянии на балтскую мифологию.

Некоторые важные черты «русского» погребения сопоставимы, по словам Цветкова, с похоронным ритуалом хеттских владык. Умершего царя хеттов хоронили на четырнадцатый день после его смерти (похороны знатного руса также длились не менее 11 дней). Труп вначале сжигали; прах ссыпали в сосуд и, завернув его в богатые ткани и красивые одеяния, помещали под землю или в «каменный дом» – личную усыпальницу (то есть в ту же «срубную камеру», характерную для киевских могильников). Погребение сопровождалось жертвоприношениями в честь умершего и богов и завершалось пиром[165].