Аделаида Сванидзе - Викинги – люди саги. Жизнь и нравы

Ознакомительный фрагмент

Вторая позиция логически связана с первой: речь идет о хронологических рамках исследования. Его временны´е границы не могут быть ограничены тремя столетиями собственно «эпохи викингов», поскольку в книге поставлен вопрос о месте этой эпохи в общей эволюции скандинавского Средневековья. Его решение требует доступного сравнения с предыдущим периодом и известного выхода за верхние границы эпохи викингов. Поэтому эпоха викингов рассматривается в системе более длинного, протяженного времени, что учтено при подборе источников.

Третья позиция касается географического ареала исследования. Информация о разных странах Севера, которую несут исландско-норвежские саги, неравномерна. Этот «недостаток» саг как источника не вполне возмещается материалами других источников. Однако с известным допущением и, опять же, исходя из поставленных задач я сочла возможным ставить и разрешать интересующие меня вопросы, имея в виду региональную скандинавскую культуру того времени в целом.

Морское расположение и сходные природные условия, общность этноса, языка, занятий и социальных устоев, длительное и тесное соседское взаимодействие, сходство политических судеб, единство языческих верований и общность пантеона, торговля, браки, обычаи, наконец, общие заморские походы – все это определило не просто сходство, но значительное, принципиальное единство племен, затем и народов в рамках Скандинавского региона. Не только в эпоху викингов, но даже в XII–XIII вв. Скандинавские страны, хотя и сложились как отдельные монархии, хотя непрерывно враждовали из-за территорий, торговых путей, даней и сфер влияния, в то же время были еще близки между собой. Это делает возможным ставить и решать интересующие автора вопросы, имея в виду скандинавскую историю того времени в целом как систему, т. е. оставляя за скобками расхождения в конкретных ситуациях и особенностях отдельных северных народов и районов. Об этом намерении уже говорилось выше, в связи с решением темы. Применительно же к исследовательскому процессу это означает, что не всегда учитываются расхождения в конкретных ситуациях и особенностях истории отдельных северных народов и районов, известные по многим локальным исследованиям. Системный подход в этом случае, на мой взгляд, закономерен: налицо не просто сходство, но значительное, принципиальное единство племен, затем и народов в рамках Cкандинавского региона, при известных локальных особенностях, которые по возможности оговариваются в книге. (Нельзя не отметить, что не только в эпоху викингов, но и до конца ХV в. Cкандинавские страны, хотя и сложились как отдельные монархии, хотя непрерывно враждовали из-за территорий, торговых путей, даней и сфер влияния, были цивилизационно близки между собой.)

Очевидно, что изложенные факты и соображения снова мотивируют и подтверждают уместность системного взгляда на эпоху викингов не только в отношении горизонтального, географического пространства, но и в отношении вертикального, временнóго пространства.

Конечно, так задуманная книга не могла бы увидеть свет без опоры на огромную литературу разного рода, посвященную эпохе викингов. Разнообразных (по объему и стилю, по объектам и аспектам, по источникам и методике) сочинений в этой области огромное число, «имя им легион». Их анализ требует особой книги, скорее всего – не одной. Так что даже простой перечень соответствующих трудов, – разумеется, включая более чем солидные разработки археологов, реплики вспомогательных и смежных дисциплин, – не мог бы оставить никакого места для собственного исследования, достаточно объемного. Поэтому оно задумано так, что значимые труды по теме, в той или иной мере освоенные или принятые во внимание, преимущественно остаются базовым фоном знаний и представлений автора. А раздел «Источники сведений» в конце книги дает возможность читателю расширить и еще более конкретизировать свои знания относительно любой темы, затронутой в книге.

Мое внимание к проблеме сложения цивилизации у народов Северной Европы, особенно применительно к раннему Средневековью, возникло уже давно. Сначала появился интерес к истокам некоторых явлений, структур и институтов Швеции ХIII – ХV столетий, историей которых я занималась, с неизбежным привлечением сопредельных стран Севера. Так появились статьи о ранних городах и их связи со складыванием государства, особенностях рабства, сложении средневекового крестьянства, о торговле и денежной чеканке, сельской церкви и приходе в первые века христианства. С удовольствием написав об эпохе викингов для академических «Истории Европы» (1992. Т. 2), в учебниках, в «Истории Дании» (1996) и ряде статей, я стала подумывать об изучении внутренней истории этой эпохи в Скандинавии. Сначала поверхностное, затем все более внимательное знакомство с сагами, углубление в них произвело неизгладимое впечатление.

В результате родилась идея этой последней книги – о повседневном проживании и нравах скандинавов-викингов, «людей саги». И намерение строить ее согласно своим подходам и структуре: во-первых, собирать оригинальные зарисовки из старинных текстов и встраивать их затем в пейзажи общественной и частной жизни персонажей, но уже в порядке и согласно современной медиевистике; во-вторых, сочетать в исследовании наполненность неповторимыми конкретными субъектами, объектами и деталями – лицами, обстоятельствами, свойствами, событиями – с общим взглядом на ту или иную проблему. Именно так задуман этот труд, и работа над ним оказалась увлекательной.

Теперь предстоит узнать мнение знатоков и любителей истории по поводу того, насколько структура и наполненность книги соответствуют ее замыслу, в какой мере автору удалось использовать свои источники, чтобы получить объемные описания различных сюжетов, в какой степени общественная панорама Скандинавии эпохи викингов выглядит исторически убедительной. Наконец, насколько интересно и выдержанно в духе времени обрисован в книге портрет скандинава-викинга, его образ жизни и нрав.

В заключение я считаю своей непременной обязанностью сказать о светлой памяти замечательных основоположников отечественного саговедения – филолога-германиста М.И. Стеблина-Каменского, историка А.Я. Гуревича, поэта-переводчика скальдической поэзии С.В. Петрова. Трудно переоценить великолепные труды филологов О.А. Смирницкой, А.В. Циммерлинга, их выверенные переводы саг со староисландского языка и комментарии к ним создают основательную базу для работы историка.

Несомненную важность для данной работы имеют разнообразные по тематике публикации и исследования моих коллег и друзей, историков и филологов из группы российско-скандинавской истории РАН – Т.Н. Джаксон, Г.В. Глазыриной и Е.А. Мельниковой. Е.А. Мельниковой, высококвалифицированному специалисту по сагам, руническим письменам и вообще истории Северного региона эпохи викингов, автору множества трудов, принадлежит моя глубокая сердечная признательность: Елена Александровна прочитала эту объемную рукопись, оказала мне помощь интересными предложениями и замечаниями. От души благодарю В.В. Рыбакова – издательского редактора книги. Мне приятно поблагодарить и моих рецензентов – А.Д. Щеглова и Т.П. Гусарову. Научная и моральная поддержка коллег была так важна, когда я погрузилась в новую для меня тематику…

Обширные, комментированные, эрудированные переводы на русский язык саг, скальдических стихов, баллад, записок миссионеров, ныне уже весьма полные, а также бесчисленные труды зарубежных и отечественных саговедов избавляют меня от необходимости излагать длительные дискуссии, пересказывать различные разработки и повторять переводы, что не оставило бы места для собственных наблюдений. Все эти разнообразные ученые труды являются для меня освоенным источником сведений и фоном моей работы.

Читателю предстоит судить, в какой мере автору удалось добиться объективных характеристик, в какой степени нарисованная картина исторически убедительна.

Часть 1

Эпоха викингов и эпоха саг

«Морестранники»: Скандинавы-викинги и Европа

Этот очерк является вводным: он имеет целью напомнить некоторые общие и достаточно известные специалистам черты европейской истории эпохи викингов. Но эти черты, как представляется автору, важны для понимания внешней обстановки повседневной жизни скандинавов на родине и в известной степени – формирования их нравов.

Предварительные сведения

К началу Средневековья Европа не представляла собой той исторической общности, какую она обрела в ходе этой великой эпохи благодаря христианству и феодальным укладам. Тогда европейские сообщества существовали в двух основных формах.