Юрий Цурганов - Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка реванша. 1939-1945

В начале января 1942 года заместитель начальника УДРЭ в Германии С.В. Таборицкий предложил уполномоченному начальника УДРЭ в Протекторате Чехия и Моравия К.А. Ефремову в спешном порядке составить списки желающих принять участие в борьбе против большевиков. При этом Таборицкий ссылался на поручение, данное ему германским военным командованием. Списки должны были включать людей «могущих быть полезными благодаря своему воинскому духу, воспитанию и выправке…»[237].

Но, как следует из письма Балабина своему представителю в Венгрии есаулу А.Ф. Егорову от 23 января 1943 года, вопрос о предоставлении русской национальной эмиграции в целом возможности принять участие в событиях, происходящих в России, немцы отложили до конца войны «ввиду его неактуальности». Отдельные же эмигранты могут участвовать в происходящем лишь в том случае, если отдадут свои силы исключительно интересам германской государственности и будут при этом удовлетворять предъявленным властями требованиям[238].

Особым образом в годы Второй мировой войны сложилась судьба Национально-трудового союза нового поколения (Народно-трудового союза) — НТС. В 1938 году гитлеровские власти настоятельно предложили отделу НТС в Германии войти в состав Управления делами русской эмиграции. Руководство союза откликнулось следующим постановлением: «Ввиду выяснившейся невозможности самостоятельной и независимой работы нашего Союза в пределах Германии Исполнительное бюро постановило, не дожидаясь официального закрытия группы НТСНП в Германии, приостановить работу этого отдела, вплоть до наступления более благоприятных условий»[239].

В действительности НТС на территории Германии продолжал существовать, но перешел на нелегальное положение.

Возможно, солидаристы понимали под более благоприятными условиями «всего лишь» изменение официальной политики германского руководства по отношению к российской политической эмиграции. Но поскольку нацисты свою политику менять не собирались, то заявление НТС обретало совсем иной смысл. Организация была официально запрещена, некоторые ее руководители арестованы.

История взаимоотношений НТС с немцами является одной из наиболее сложных для исследования. Документы организаций, находившихся в системе УДРЭ разных стран, поступали в Русский заграничный исторический архив, находившийся в Праге. НТС, как нелегальная организация, архивов в ходе войны не создавал. Документы уничтожались, как только возникали. В отношении приема в союз новых членов сложилась традиция: принимаемый писал текст клятвы на листе бумаги, расписывался, после чего этот документ сразу сжигался на свече в присутствии тех, кто принимал в организацию нового соратника. Вся информация о деятельности НТС в Германии и на контролируемых ею территориях в период 1938–1945 годов может быть почерпнута практически только из мемуарно-публицистических произведений, написанных в послевоенные годы самими солидаристами.

По официальной версии НТС, исполнительному бюро совета союза удалось установить контакт с высокопоставленными чиновниками рейха, считавшими гитлеровскую концепцию ведения войны против СССР ошибочной[240].

Благодаря этим связям несколько членов НТС сумели занять должности в германских ведомствах, позволявшие, во-первых, переправлять эмиссаров союза на оккупированные территории для работы в качестве чиновников местной администрации и, во-вторых, работать с советскими военнопленными и «остарбайтерами», вывезенными на работы в Германию[241].

Эти возможности использовались главным для внедрения своей идеологии в сознание граждан СССР. Американский историк А. Даллин, автор монографии по истории германской оккупации западных областей СССР, пишет: «Значение НТС в контексте германской восточной политики в том, что… решительная и хорошо организованная группа сумела инфильтрировать почти все немецкие ведомства, занятые русским вопросом, и оказать на них давление»[242].

Проникновение эмигрантов на оккупированную территорию СССР было возможно либо по подложным документам, либо в качестве сотрудников различных немецких ведомств и фирм. В связи с этим члены НТС И.И. Виноградов и К.В. Болдырев создали строительную фирму Erbauer. Другие члены союза попадали в Россию в качестве сотрудников германской строительной организации Todt. Многие солидаристы имели техническое образование, что облегчало им возможность получения работы, а тем самым и пропусков на оккупированные земли.

Но подавляющее большинство шло в Россию, как и до войны, по «зеленой дорожке», то есть нелегально[243]. Общее руководство нелегальной переброской членов организации в СССР осуществлял А.Э. Вюрглер, возглавлявший до начала Второй мировой войны отдел НТС в Польше. С.Л. Войцеховский, председатель Русского комитета в Варшаве, переправлял людей под видом возвращения беженцев, спасавшихся в Варшаве от советской оккупации[244].

Первые подпольные группы были организованы осенью 1941 года в Минске и Витебске, затем в Смоленске, где под руководством Г.С. Околовича был создан координационный центр всей подпольной деятельности НТС на оккупированной немцами территории Центральной России. Деятельность подпольщиков распространилась на Псков, Гатчину, Вязьму, Брянск и Орел. Летом 1942 года были созданы группы в Киеве, Виннице, Днепропетровске, Одессе, Кировограде, Полтаве и Крыму. Руководство подпольем НТС на Юге России осуществлял Е.И. Мамуков. К 1943 году НТС создал до 120 подпольных групп в 54 городах и населенных пунктах. В состав каждой группы входило от 2 до 15 человек[245]. Организация пополнялась новыми людьми из числа граждан СССР, НТС переставал быть только эмигрантской организацией.

Пути к советским военнопленным и гражданскому населению, угнанному в Германию, так же как и пути в Россию, лежали через Берлин. В начале июля 1941 года для установления контактов с соотечественниками в германскую столицу начали съезжаться активисты НТС из Белграда, Праги, Парижа, Брюсселя. Сталинское правительство объявило военнослужащих Красной армии, попавших в плен, предателями. «Остарбайтеры» в случае возвращения на родину тоже не могли рассчитывать на хорошее отношение к себе со стороны НКВД. И те и другие понимали, что, попав к немцам, они автоматически оказывались в состоянии конфликта с советской властью. НТС рассматривал их как благоприятную аудиторию для пропаганды своих идей. «Нам, — пишет А.С. Казанцев, — оставалось только сформулировать эти мысли в отчетливые формы лозунгов и сделать их достоянием миллионов людей»[246].

Обстановка не всегда позволяла открывать факт существования союза. Были выработаны методы вовлечения людей в работу НТС, без открытия им до определенного времени наличия организации. Из вновь прибывших в ряды союза создавали небольшие группы — «звенья», быстрыми темпами проходили с ними курс политической подготовки. Эта работа была налажена руководителем союзных курсов в Берлине доктором Н. Сергеевым. Профессия врача давала ему возможность встречаться с большим числом соотечественников, не вызывая подозрений со стороны нацистских спецслужб. Позже Сергеев был разоблачен и в 1944 году погиб в концлагере Заксенхаузен.

После битвы на Курской дуге действия групп союза в России принимали все более открытый антифашистский характер. На стенах домов и на фабричных трубах писались лозунги: «За свободную Россию без немцев и большевиков», «Покончим с Гитлером, возьмемся за Сталина», «Завершим Отечественную войну свержением Сталина». Под Полоцком незадолго до немецкого отступления члены НТС П.Д. Пономарев и В.И. Алексеев провели несколько открытых митингов под русским трехцветным флагом.

Период 1943–1944 годов отмечен в истории организаций повальными арестами гестапо. 12 июня 1944 года были арестованы 44 члена НТС, главным образом в Польше и Австрии. 24 июня было арестовано около 50 членов союза в Берлине, в их числе: председатель организации В.М. Байдалаков и все члены исполнительного бюро: Д.В. Брунст, К.Д. Вергун, В.Д. Поремский. 13 сентября под новую волну арестов попало запасное исполнительное бюро: Г.С. Околович, M.Л. Ольгский, Е.Р. Романов.

Арестованным членам организации вменялась в вину «антинемецкая пропаганда», связь с партизанами, попытка создания «государства в государстве». Многие из примерно 150 членов НТС, арестованных в 1943–1944 годах, погибли в Бухенвальде, Берген-Бельзене, Дахау, Гросс-Розене, Заксенхаузене и других нацистских концлагерях[247].

Глава 5

Участие в боевых действиях на стороне Германии

Первым среди представителей белой эмиграции, которому удалось добиться от немцев разрешения на формирование русских частей для Восточного фронта, стал граф Борис Алексеевич Смысловский. Выпускник 1-го Московского императрицы Екатерины II кадетского корпуса и Михайловского артиллерийского училища, Смысловский принимал участие в Первой мировой войне, был награжден всеми офицерскими орденами от Святой Анны IV степени до Святого Владимира IV степени с мечами и бантом. В 1917 году Смысловский поступил на ускоренный курс Академии Генерального штаба, но закончить его не успел вследствие прихода большевиков к власти. В составе Добровольческой армии принимал участие во Втором Кубанском походе, походе генерал-лейтенанта Н.Э. Бредова и других операциях. После окончания в 1920 году Гражданской войны на Юге России Смысловский поселился в Варшаве, принял польское гражданство. В 1928 году переехал в Германию, до 1932 года проходил обучение на высших курсах при военном ведомстве. Активно участвовал в деятельности РОВС[248].