Виктор Прудников - Стальной ураган

Корпус готовился к новому наступлению. 31 декабря 1942 года Гетман пишет записку полковнику П. М. Арману: «Получено указание начальника штаба фронта генерал-полковника Соколовского о том, что 6-й тк остается в подчинении командующего 31-й армией впредь до получения приказа о выходе.

В связи с этим Вам надлежит провести рекогносцировку на случай возможных контратак в направлении Григорово — Кудрино и в направлении Буконтово — Логово — Васильки на стык двух армий. Связь подтвердить по телефону и офицером связи. Присылайте и донесения.

Зам. командующего 31-й армией Гетман»[107].

Были новые бои и новые потери. 1 января 1943 года корпус выводится в резерв фронта в район станции Шаховская на доукомплектование материальной частью и личным составом.

После войны генерал армии А. Л. Гетман, обращаясь к событиям 1942 года, отмечал: «Опыт боев под Ржевом и Сычевкой сыграл существенную роль в дальнейшем совершенствовании искусства боевого применения крупных танковых соединений и объединений. Мы и сами почувствовали это вскоре, весной, а особенно летом 1943 года, когда корпусу выпала честь участвовать в великой Курской битве»[108].

Провал операции «Цитадель»

В 1943 году война вступала в новую фазу, хотя фронт ушел на запад и был далеко от Москвы, тем не менее германские войска оказывали еще ожесточенное сопротивление. Силы вермахта не иссякли, а вот Красная Армия за летний период 1942 года после неудачного проведения ряда наступательных операций на Дону, под Калинином, Ростовом-на-Дону, Харьковом, Ленинградом и в Крыму ослабла настолько, что вряд ли способна была переломить ход военных действий на советско-германском фронте.

Сталин как Верховный Главнокомандующий, делал ставку на то, чтобы в летний период вести исключительно наступательные бои, не придав особого значения тому, что уже зимой были израсходованы с таким трудом созданные резервы. Ставка поддержала Главнокомандующего, не решаясь, видимо, ему перечить.

Еще в то время, когда враг стоял под Москвой, Сталин направил директивное письмо Военным советам фронтов, в котором требовал только наступления: «Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам… передышки, гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году. Но для осуществления этой задачи необходимо, чтобы наши войска научились взламывать оборонительную линию противника, научились организовывать прорыв обороны противника на всю глубину и тем открыли дорогу для продвижения нашей пехоты, наших танков, нашей кавалерии. У немцев имеется не одна оборонительная линия — они строят и будут иметь скоро вторую и третью оборонительные линии. Если наши войска не научатся быстро и основательно взламывать и прорывать оборонительную линию противника, наше продвижение вперед станет невозможным»[109].

На первый взгляд, вроде бы нельзя усомниться в правильности поставленной стратегической задачи — изгнать гитлеровских захватчиков с территории нашей страны, но следовало бы подумать, есть ли для этого материально-технические и людские резервы.

Поздние признания маршала Г. К. Жукова (во время войны член Ставки, заместитель наркома обороны) не умаляли его вины в том, что войска Красной Армии летом 1942 года понесли большие потери. Он писал: «Переутомленным и ослабленным войскам становилось все труднее преодолевать сопротивление врага. Наши неоднократные доклады и предложения о необходимости остановиться на достигнутых рубежах отклонялись Ставкой. Наоборот, директивой от 20 марта 1942 года Верховный вновь потребовал энергичнее продолжать выполнение ранее поставленной задачи.

В конце марта — начале апреля фронты западного направления пытались выполнить эту директиву, требующую разгромить ржевско-вяземскую группировку, однако наши усилия оказались безрезультатными»[110].

Маршал А. М. Василевский (с июня 1942 года — начальник Генштаба) пишет о том, что командование к началу 1942 года оценило фронтовую обстановку как благоприятную для наступления, но не учло «реальные возможности Красной Армии», что неправильно были распределены резервы, сосредоточенные в основном возле Тулы, Воронежа, Сталинграда и Саратова, что на юго-западное направление было выделено меньше сил, чем на западное… «Я пишу все это не для того, чтобы в какой-то степени оправдать руководство Генштаба, — отмечал Василевский. — Вина ложится и на его руководителей, так как они не оказали помощи юго-западному направлению. Пусть нас отстранили от участия в ней. Но и это не снимает с нас ответственности: мы могли организовать хотя бы отвлекающие удары на соседних направлениях, своевременно подать фронту резервы и средства, находящиеся в распоряжении советского командования»[111].

В результате крупной стратегической ошибки, переоценки возможностей Красной Армии немцам удалось прорваться к Волге и завязать бои за Сталинград. Захват этого важного экономического центра давал бы германскому командованию возможность перерезать пути снабжения центральной европейской части СССР хлебом и стратегическим сырьем, а выход на Кавказ — и нефтью.

Ценой огромных потерь — материальных и людских — удавалось сдерживать противника на Волге и Кавказе. Лишь к концу 1942 года и началу 1943-го, после разгрома 6-й полевой армии Паулюса и ожесточенных боев в предгорьях Кавказа, гитлеровское командование начало терять стратегическую инициативу. На повестку дня стал вопрос о нанесении противнику целой серии ударов силами Ленинградского, Воронежского и только что вторично созданного Центрального фронтов. Успешно завершились наступательные операции: Ростовская, Нальчикско-Ставропольская, Сталинградская, Краснодарско-Новороссийская, Острогожско-Россошанская, Воронежско-Касторненская, Харьковская, осуществлен прорыв блокады Ленинграда и ликвидирован Демянский плацдарм. Освобождение крупных советских городов — Ростова-на-Дону, Ставрополя, Воронежа, Харькова, Белгорода и других — было очевидным успехом Красной Армии.

Но были и неудачные операции, среди которых «Скачок» занимает особое место. Ее должны были провести войска Воронежского фронта под командованием генерала Ф. И. Голикова. Она преследовала ограниченные цели: не допустить отхода противника в сторону Днепропетровска и Запорожья, затем оттеснить его в Крым, изолировать там от остальных войск и разгромить.

Гитлеровское командование, однако, спутало все планы. Оно никак не могло смириться с большими потерями, принимало все меры, чтобы вернуть утраченные позиции. С этой целью на советско-германский фронт перебрасывается из Франции, Бельгии, Голландии и самой Германии около 27 дивизий, в том числе 5 танковых.

Немецкие войска перешли в контрнаступление и заставили отходить войска правого крыла Юго-Западного фронта, что создало угрозу и фронту Воронежскому, его левому крылу, войска которого тоже были ослаблены в наступательных боях, они ощущали острый недостаток техники — танков, самолетов, артиллерийских орудий, а также боеприпасов.

Ставка отдает директиву командующим Центральным фронтом К. К. Рокоссовскому и Воронежским Ф. И. Голикову, в которой говорилось: «Выход южной группы противника севернее Харькова в район Казачья Лопань создает тяжелое положение для Воронежского фронта и несет угрозу разрушения тылов всего Центрального фронта, противник имеет намерения выйти в сторону Белгорода, прорваться к Курску и соединиться с орловской группой немецких войск для выхода в тыл Центральному фронту. Ставка решила выдвинуть танковую армию Катукова навстречу подымающемуся на север противнику с задачей: совместно с 21-й армией разгромить южную группу противника и ликвидировать создавшуюся угрозу для Центрального и Воронежского фронтов. Ставка приказывает:

1. Немедля выдвинуть 21-ю армию в сторону Курска, с тем чтобы не позднее 13 марта армия выдвинулась южнее Курска, перехватила магистральное шоссе и начала ускоренное движение в сторону Обояни.

2. Оказать всяческое содействие танковой армии Катукова в деле выгрузки и быстрейшего продвижения вперед бок о бок с 21-й армией. Ставка доводит до вашего сведения, что как 21-я армия, так и танковая армия Катукова передаются с 13 марта сего года в подчинение командующему Воронежским фронтом»[112].

В такой сложной обстановке появляется армия Катукова на Воронежском фронте. В эту армию был влит и 6-й танковый корпус А. Л. Гетмана.

Если заглянуть в краткий справочник боевого пути корпуса, можно прочитать такие строки: «7 марта 1943 года корпус перебрасывается по железной дороге на Воронежский фронт. В состав корпуса входили части: