Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

Свои идеи Хильдегарда излагает сквозь призму мистических озарений и откровений, но при этом в ее текстах безошибочно прослеживается знакомство не только с трудами Блаженного Августина и Боэция, но и с новейшей научной литературой того времени. Космогония ее окрашена мотивами, предвосхищающими дантовские. Земля предстает в виде сферы (античное представление о шарообразной форме нашей планеты не было забыто в Средневековье!), внутри которой содержатся два огромных пространства в форме усеченных конусов: там отбываются наказания, оттуда исходит много зла. Сама сфера состоит из четырех элементов – земли, воды, воздуха и огня – и окружена четырьмя концентрическими слоями. Облегающий землю слой атмосферы имеет сферическую форму, следующие три – овальную, причем наружный является подобием космического яйца и весь наполнен пламенем. В этой огненной зоне пребывают Солнце и три верхних планеты; тут рождается знойное дыхание южного ветра (из остальных зон берут начало соответственно восточный, западный и северный ветры). Под воздействием ветров все четыре оболочки вращаются одна относительно другой, а вместе с ними движутся пребывающие в них звезды и другие небесные тела, чем и объясняется смена времен года и разная продолжительность дня и ночи.

Свою модель физического мира Хильдегарда ставит в соответствие с устройством человеческого организма. По замечанию историка науки Чарльза Сингера, концепция структурного подобия макрокосма и микрокосма занимала в научной мысли «Средних веков, эпохи Возрождения и даже отчасти Нового времени примерно такое же место, как теория эволюции в наши дни. <…> Она придавала смысл явлениям природы, служила удобной формулой для естествоиспытателей, приводила к единому знаменателю философские системы…»136

«Книга божественных деяний» открывается видением фантастического человекоподобного существа – мирового духа. Лик его «столь лучезарен и сияет такой красотой, что легче было бы смотреть на солнце», голову окружает золотой ореол, а за спиной два могучих крыла. На изгибе одного крыла Хильдегарда узрела голову орла с огненными очами (образ Божественной благодати); на другом крыле – голову человеческую, блистающую подобно звездам (олицетворение способностей человека как части тварного мироздания). В руках существо держало Агнца Божьего, а ногами попирало «ужасного вида чудище, ядовитое и черное», вокруг которого, «сжимая челюстями его правое ухо», обвивался своим телом змей (символ грубой первобытной материи, хаоса)137. Удивительное существо заговорило с Хильдегардой поэтически возвышенным языком:

Я есть наивысшая огненная сила, зажигающая всякую искру жизни. Дыхание мое чуждо смерти, но я решаю участь всего сущего. На крылах своих в горных высях совершаю я круг свой, облетая вселенную, сиречь по мудрости своей все устрояю. Я есть то божественное пламя жизни, что озаряет прекрасный лик земли, пронизывает воды светом, горит в сиянии солнца, луны и звезд. Дуновением ветра, невидимой силой мироздания, я все пробуждаю к жизни. Дыхание мое в цветах и зеленеющих травах, в беге струящихся вод… <…> Все сие живет и не ведает смерти, ибо я есть жизнь. Я есть Разум, источник громоподобного Слова, через которое соделано все творение. Я пронизываю все сущее, дабы ничто не было причастно смерти, ибо я есть жизнь138.

Во втором видении описывается чудесное колесо вселенной, отсылающее к образу космического яйца, о котором шла речь в «Путеведении». В каждом из концентрических кругов этого гигантского диска содержатся звезды, планеты, ветры, стихии – словом, различные энергии, которые наполняют вселенную и воздействуют на человека. Последний расположен в самом центре и понимается как микрокосм. О человеке Хильдегарда пишет: «И вновь услышала я голос с небес, говоривший мне: „Бог, создатель всего сущего, сотворил человека по образу и подобию Своему, запечатлев в нем всякую тварь, высшую и низшую. И возлюбил Он его такой любовью, что уготовил ему место, из которого был изгнан падший ангел“»139. Третье видение сосредоточено на антропологии и физиологии. Строение и пропорции человеческого тела Хильдегарда соотносит с устройством и пропорциями макрокосма. Помимо этого, она раскрывает механизм воздействия небесных энергий на активность гуморов – особых жидкостей, баланс которых, как считалось еще со времен Античности, определяет состояние и жизнедеятельность нашего организма.

Что касается взглядов Хильдегарды на процесс порождения человека как биологического существа, то они явно ближе не к аристотелевской, а к библейской концепции. Для нас ее рассуждения на эту тему особенно интересны, поскольку касаются в том числе и роли женского пола. Аллегорический смысл одной из явившихся ей картин Хильдегарда разъясняет следующим образом: «Сии люди, которых ты видишь [в видении], те, что носят молоко в глиняных сосудах и приготовляют из него творог, означают людей, живущих в мире, – как мужчин, так и женщин. В телах своих они несут человеческое семя, из коего происходят разные виды людей». (Ср.: «Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня?..» [Иов. 10: 10–11].) Семя это неодинаково по качеству. Сильное производит людей мудрых и добродетельных, из слабого рождаются личности посредственные – «глупые, безвольные и никчемные». Порой семя оказывается испорчено из-за того, что к нему примешивается некая гнилая субстанция. В таком случае потомство получается тоже не особенно удачным: это люди, «поврежденные… с горечью, гнетом и стеснением в сердце, часто не способные умом своим воспарить к высокому»140. Далее читаем: «И узрела я словно бы женщину, имеющую во чреве своем как бы совершенный человеческий образ. И вот, по непостижимому устроению Создателя, образ сей оживотворился… огненная сфера… овладела его сердцем, охватила его мозг и пронизала все члены»141. Другими словами, тело младенца обрело жизнь, потому что в него вошла душа. Когда же человек умирает, то душа с последним дыханьем вылетает через уста в виде обнаженной человеческой фигурки, которую принимают ангелы или демоны.

Еще до переселения в Рупертсберг Хильдегарда снискала известность как выдающаяся мыслительница и пророчица. Ее труды вызывали огромный интерес, а поначалу и некоторое беспокойство, церковных иерархов и теологов. Началось с того, что аббат Дизибоденберга решил на всякий случай показать отрывки из «Путеведения» архиепископу Майнцскому. (Книга на тот момент еще не была завершена.) Тогда же, в 1147 году, первые главы этого сочинения были зачитаны перед синодом в Трире – в присутствии папы Евгения III[5] и авторитетнейшего богослова Бернарда Клервоского. Хотя клерикальные власти вообще с подозрением относились к любой «самодеятельности» по части религиозной мистики, дар боговдохновенной монахини заслужил официальное признание. В начале 1148 года Евгений III лично написал Хильдегарде:

Мы восхищены, дочь моя… тем, как Бог являет в наши дни новые чудеса, изливая на