Блог «Серп и молот» 2019–2020 - Петр Григорьевич Балаев

Блог «Серп и молот» 2019–2020 читать книгу онлайн
Перед тем, как перейти к непосредственно рассмотрению вопроса о Большом терроре, нужно оговорить два важных момента.
Первый. Самого по себе факта Большого террора, расстрелов по приговорам несудебного незаконного органа 656 тысяч человек и заключению в лагеря на срок 10 лет еще примерно 500 тысяч человек, т. е. тяжелейшего преступления перед народом СССР, как факта не существует по определению. Некоторые особенно отмороженные правозащитники до сих пор носятся с идей проведения процесса над КПСС (правильней будет — ВКП(б)) по типу Нюрнбергского. Эту идею я поддерживаю, голосую за нее обеими руками. Я страстно желаю, чтобы на открытый судебный процесс были представлены те доказательства репрессий 37–38-го годов, которые наши профессиональные и не очень историки считают доказательствами массовых расстрелов и приговоров к 10 годам заключения более чем миллиона ста тысяч граждан СССР. Даже на процесс, который будут проводить судьи нынешнего нашего государства. Но моё желание никогда не сбудется. Попытка провести такой процесс уже была, уже были подготовлены доказательства, которые сторона, обвинявшая КПСС в преступлениях, хотела представить на суд. Да чего-то расхотела. А пока такой процесс не состоялся, пока не дана правовая оценка тем доказательствам, которые свидетельствуют о масштабных репрессиях 37–38-го годов, факт Большого террора любой грамотный историк может рассматривать только в виде существования этого факта в качестве политического заявления ЦК КПСС, сделанного в 1988 году. Мы имеем не исторический факт Большого террора, а исторический факт политического заявления о нем. Разницу чувствуете?
Второе. Историки в спорах со мной применяют один, убойный на их взгляд, аргумент: они работают в архивах, поэтому знают всю правду о БТ, а я — «диванный эксперт», в архивы не хожу, поэтому суждения мои дилетантские. Я, вообще-то, за столом работаю, а не на диване — раз, и два — оценивать доказательства совершенных преступлений, а БТ — это преступление, должны не историки, а криминалисты. Занимаясь вопросом БТ до того, как доказательствам его существования дана правовая оценка, историки залезли за сферу своей компетенции. Я себя к профессиональным историкам не причислял никогда и не причисляю, зато я имею достаточный опыт криминалиста. Как раз не та сторона в этом вопросе выступает в роли дилетанта.
Как раз именно потому, что я имею достаточный опыт криминалиста, я категорически избегаю работы в архивах по рассматриваемому вопросу. По нескольким причинам. Я сторона заинтересованная, я выступаю в качестве адвоката, и не стесняюсь этого, сталинского режима. Заинтересованная сторона в архив должна заходить и документы в нем изучать только в ситуации, приближенной к условиям проведения процессуального действия, т. е. в присутствии незаинтересованных лиц, с составлением соответствующего акта.
(П. Г. Балаев, 18 февраля, 2020. «Отрывки из „Большого террора“. Черновой вариант предисловия»)
-
В наше время это делается для крышевания каких-то структур, от которых так переключается внимание правоохранительных органов, в те годы, понятно, это делалось для «крышевания» троцкистского подполья. Вместо реальной работы по выявлению и пресечению деятельности троцкистов, внимание личного состава ГУГБ было переключено на надуманные угрозы. И еще требовали результатов. Само собой, как это происходит и сегодня, ряд сотрудников НКВД начали, стараясь показать результаты, штамповать липовые дела. Липовое дело уже требовало не нормального следствия, а следственного террора. Начались групповые аресты с целью закинуть сеть пошире, авось что-то да и поймается. Да еще арестованные троцкисты, несомненно в сговоре со следователями, стали давать показания на десятки ни в чем не виноватых людей. И НКВД захлебнулся в этом вале.
При всем моем негативном отношении к Лаврентию Павловичу, у него нельзя отнять того, что он был чекистом «с земли», он чекистскую работу постигал не в кабинете, поэтому, как только он пришел в наркомат, замом к Ежову, он сразу всю эту кухню понял и прихлопнул эту парочку, Ежова и Фриновского. С ними прицепом пошли многие начальники УНКВД, опера и следаки, которые отличились в исполнении преступных приказов наркома.
Знал ли Николай Иванович Ежов, не имевший чекистского опыта, что творит или был игрушкой в руках опытного Фриновского — не важно. Согласился на должность — обязан был знать, обязан был слушать не только своих заместителей, но и низовой состав, который, наверняка, сигнализировал о том, что ему не дают работать по реальным врагам, переключают на негодные объекты.
А наворотили прилично. И наарестовывали, и в лагеря отправили, и под расстрел подвели много невинных людей.
Мы так и не видели до сих пор приговора Н. Е. Ежову, не знаем, что ему конкретно в вину вменялось, но статью УК РСФСР 58_14: «Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела, с конфискацией имущества» он сам себе на лбу написал…
* * *
То, что выводы Комиссии, возглавляемой А. Яковлевым, так своевременно подоспевшие к началу избирательной компании Первого съезда народных депутатов СССР, помогли самим «коммунистам» в недрах самой КПСС создать политические блоки и движения антикоммунистической направленности и протащить на съезд своих депутатов с антикоммунистическими программами — история известная. Заставшие то время хорошо помнят, как антисталинская компания, развернутая самим Политбюро ЦК КПСС, вылилась в лозунги, которые уравнивали коммунизм с фашизмом.
Разумеется, помогла «демократии», рвущейся к приватизации страны, многолетняя идеологическая политика ЦК, выраженная в реабилитации троцкистов, в выбрасывании из исторических изданий и учебников всего, что было связано с историей троцкизма. Сам троцкизм был ограничен только личностью Троцкого и его история оборвалась на «профсоюзной дискуссии». Решение 20-го съезда о переписывании истории было выполнено.
Советский народ, в таких условиях массированной пропаганды в течении нескольких десятилетий, не смог понять и почувствовать, что новый вал антисталинской пропаганды является главной составляющей троцкистской тактики реставрации капитализма.
Но сегодня для нас с вами гораздо интереснее и важнее то, что происходило с историей 37–38 годов, времени разгрома первой волны троцкистского заговора, уже после развала СССР, тогда, когда захватившая власть буржуазия и ее идеологи показали народу своё истинное лицо и страна из и так убогой позднесоветской действительности рухнула в дикий капитализм.
Новый расцвет троцкизма в России начался после выборов Президента в 1996 году. Это было точкой отсчета. КПРФ предвыборную компанию провела настолько показательно наплевательски, при этом, Ельцин едва смог пройти на второй срок. Сегодня даже сам Зюганов отмалчивается, не решаясь опровергать, что он выборы выиграл, но сам отказался от президентства. 1996 год напугал буржуазную власть. Стало ясно, что еще немного и народ перестанет доверять антисталинской клевете. Данные Солженицына и прочих на всю голову больных авторов «опытов художественных исследований», людей давно приводили в полнейший восторг, выражающийся в стремлении даже бить по наглым лицам наглых шулеров.
Развитие ситуации могло привести и к тому, что и данные Комиссии Политбюро ЦК КПСС люди перестали бы принимать на веру, начали бы эти цифры рассматривать трезво и пришли бы к выводу о их фантастичности. Это совсем нетрудно. Это обязательно произошло бы.
Недавно я разговаривал со своим бывшим подчиненным, который у меня был главным инспектором отдела таможенных расследований. Человек свято верил в 600 тысяч расстрелянных и 600 тысяч посаженных за год и три месяца. Пока я не предложил ему прикинуть, смогла ли бы Федеральная таможенная служба России, в которой служат примерно 60 тысяч человек, в два раза больше, чем личный состав ГУГБ НКВД 37-го года, обеспечить возбуждение и рассмотрение за год 1 миллиона даже не уголовных, а дел об административных правонарушения.
И человеку стало всё сразу ясно. В 2018 году ФТС России возбудила 143 148 дел об административных правонарушениях. Это учитывая материально-техническое оснащение, очень и очень неплохое, оргтехникой и бланками, грамотность сотрудников, причем в результате не работы «шаляй-валяй», в результате очень напряженной работы. Так 143 тысячи — это совсем несложных административных дел. Это еще расстрелянных не надо было закапывать тайно.
Если человек начинает думать своей головой, а не тем, что туда пропагандой втиснуто, то он сразу поймет — репрессирование за год миллиона человек структурой в 30 тысяч сотрудников — фантастика. Нет, если вы настолько эльф в правоохранении, что думаете будто в НКВД все 30 тысяч сотрудников были следователями — я с вами спорить не буду. С представителями неземного разума спорить бесполезно.
И мероприятия по недопущению возвращения из состояние внеземного разума в адекватное состояние начались с того, что представители левых, даже называющих себя коммунистами, начали масштабную деятельность по приданию легитимности выводов Комиссии А. Яковлева в плане подтверждения со стороны тех, кто показательно и активно позиционировал себя уважающими роль Сталина в истории.
Особенно этим отметился С. Е. Кургинян в цикле телепередач «Суд времени», на которых он показательно расправляясь с оппонентами-либералами, раз за разом, как попка-попугай, подтверждал, что репрессии 37–38 годов в тех масштабах, в каких представлены Комиссией Политбюро и официальной историографией — были в реальности…
Это для тех, кто верит в архивы
