Петр Рябов - История русского народа и российского государства. С древнейших времен до начала ХХ века. Том I

Ознакомительный фрагмент

На запад – в немецкие и шведские земли – новгородцы везли главное богатство контролируемых и колонизируемых ими земель – меха (соболиные, куньи, лисьи, бобровые), а также строевой лес и воск. Монополия на европейском меховом рынке, сохранявшаяся у Новгорода на протяжении нескольких столетий, была основой его экономики (ибо земледелие здесь было развито слабо, а ремёсла имели, скорее, второстепенное значение). В свою очередь, с запада, из ганзейских городов, в Новгород и дальше – на Русь и в страны Востока – поступали сукна (из Фландрии), вина, цветные металлы, янтарь, металлические изделия. Новгород выступал одновременно резервуаром «сырья» для Запада я резервуаром для рынка готовых изделий на Руси. В Новгороде с XII века постоянно находились Готский двор и Немецкий двор – торговые представительства ганзейцев на Руси.

Интегрированный в систему немецких торговых городов и повёрнутый «лицом» к Европе, «спиной» к Руси, Новгород, при всей своей экономической мощи и богатстве, никогда не стремился захватить и объединить все прочие русские земли, ограничиваясь лишь защитой собственной независимости и вольности, а также занимаясь торговой экспансией и сохранением контроля над собственными «пригородами». Подобно тому, как в Западной Европе в XI–XII веках произошла городская «коммунальная революция», изгнавшая из растущих городов феодалов, герцогов, епископов и баронов, и придавшая городам статус независимых, самоуправляемых территорий, автономных социальных организмов-коммун, подобные процессы произошли и в Новгороде.

Уже в 1102 году, когда киевский князь Святополк II хотел послать в Новгород на княжение своего сына, новгородцы так ответили ему: «не хотим Святополка, ни сына его: если у твоего сына две головы, то пошли его в Новгород». Киевский князь благоразумно решил не экспериментировать и не рисковать сыном.

Окончательно свергли новгородцы власть киевских князей и установили у себя республику и коммунитарное управление в 1136 году. В этом году они взяли под арест и, продержав два месяца, изгнали с позором князя Всеволода (внука Владимира Мономаха, сына Мстислава Великого), обвинив его в трусости, поражениях на войне, своекорыстии и нерадении об интересах новгородской земли. После этого изгнания и приглашения князей стали делом, необычайно частым для новгородской республики. Так, в XII веке в Новгороде сменилось около 30 князей. В 1212 году, например, по сообщению летописи, «показаши новгородцы путь князю Всеволоду: «не хотим тебя, пойди, камо хочеши»». В 1230 году новгородцы «путь показаша» князю Ростиславу: «ты пойди прочь, а мы себе князя промыслим». В 1222 году князь Всеволод даже был вынужден в страхе за свою жизнь ночью тайно бежать из беспокойного города. В общем, новгородцы были «вольными в князьях» людьми.

Как же было организовано управление Новгородом в XII–XV веках, то есть в период, когда город уже вышел из-под власти Киева и еще не попал во власть Москвы? Будучи фактически республиканским образованием, Новгород всё же формально продолжал приглашать князей. Город нуждался в князе как в военачальнике, предводителе собственной дружины и звене, связывающим его с другим русскими землями и с небесами (ибо считалось, что остаться вовсе без князя – значит лишиться поддержки Бога), но одновременно не доверял ему, опасался его и стремился всемерно ограничить его реальную власть. Фактически, по словам В.О. Ключевского, «князь должен был стоять около Новгорода, служа ему, а не во главе его, правя им» и оставался лишь наёмником, за плату выполнявшим определённые функции. Неугодные князья легко изгонялись новгородцами и заменялись новыми (как правило, из числа Ростово-Суздальских князей, а потом – Московских).

Приглашённый в Новгород князь подписывал с городом договор, присягал новгородцам (целовал крест), обещая соблюдать все их права и вольности. Князь обязывался на войне предводительствовать своей дружиной и новгородским ополчением и частично выполнять судебные функции, взамен получая определенную фиксированную плату с ряда территорий («кормление»). Вот и всё. Всё остальное ему категорически запрещалось. Князь не мог вмешиваться во внутренние дела города, иметь земельные владения в Новгородской республике, не мог участвовать в торговых делах города, не имел права смещать «без вины» его должностных лиц. Даже жил князь с дружиной не в городе, а за его стенами – в особой резиденции – на Городище (чем подчёркивалась его обособленность от новгородских дел). Понятно, что, учитывая как эти обстоятельства, так и несметные богатства Новгорода, русские князья ощущали себя неуютно в этом вольном городе и то сбегали из него, то воевали с ним, стремясь (но безуспешно) подчинить его своей власти.

Полновластным хозяином Господина Великого Новгорода было вече – народное собрание всех свободных и полноправных граждан города (иногда в нём участвовали и представители новгородских городов-«пригородов»). Вече существовало и в других регионах Руси, но нигде оно не достигло такого могущества и оформления, как в Новгороде.

Изначально город возник как союз нескольких поселений на берегах Волхова. (В Элладе подобное соединение поселений в полис – например, появление Афин при Тесее – называлось синойкией.) Позднее эти пять поселений назывались «концами» и располагались на двух берегах реки – на западном (Софийская сторона, с кремлём (детинцем) и Софийским собором) и на восточном (Торговая сторона с Ярославовым дворищем, где висел вечевой колокол и собиралось вече). Помимо общегородского веча существовали местные – уличанские (по улицам) и кончанские (в концах) веча, избиравшие своих уличанских и кончанских старост. По словам В.О. Ключевского: «совокупность всех этих союзных миров выражалась в общем вече города».

Городское вече могли созвать князь, посадник или группа граждан. По удару колокола тысячи новгородцев собирались на Ярославовом дворище, чтобы обсудить важнейшие вопросы; все имели равное право голосовать и выступать.

Компетенция веча, действующего на принципах прямой (а не представительной) демократии, подобно античным полисам, была всеобъемлющей: принятие законов, приглашение и изгнание князей, выборы и смещение должностных лиц, новгородского архиепископа, высший суд для пригородов, торговые договоры и внешнеполитические вопросы (война, мир). При вече находилась своя канцелярия («вечевая изба») во главе с «вечевым дьяком» (секретарём), и постановления веча («вечные грамоты») скреплялись печатями Господина Великого Новгорода. В случае разногласий на вече вопрос решался громкостью криков, а, порой, и силой. Нередко созывались два веча – на Софийской и Торговой стороне, и враждебные группировки сходились на Великом мосту через Волхов в кулачном бою, бросая противников в воду. Как писал В.О. Ключевский: «осилившая сторона и считалась большинством».

Вече, начиная с XII века, избирало должностных лиц: посадника (он возглавлял администрацию, командовал ополчением, вершил суд и руководил посольствами) и тысяцкого (отвечавшего за сбор налогов). Причём формально посадником мог стать любой новгородец, но реально выбирались представители немногих боярских кланов, тогда как тысяцкий представлял небоярские, низшие слои населения.

Важнейшей фигурой в Новгороде был архиепископ. Его также выбирали на вече (начиная с 1155 года), а потом его кандидатуру лишь утверждал митрополит киевский. Таким образом, он не был греком, присланным из Константинополя, не был ставленником великого князя (как немногие митрополиты русского происхождения, ненадолго возглавлявшие церковь в домонгольский период), но являлся новгородцем, избирался вольным городом и представлял его интересы, сочетая духовный авторитет, политическую власть и экономическую мощь. Новгородский владыка обладал колоссальным влиянием: возглавлял «совет господ» (правительство Новгорода), вёл переговоры с князьями, обладал значительными земельными угодьями, располагал собственным войском («владычный полк»), хранил новгородскую казну, печать, меры и весы города, рассматривал часть судебных вопросов.

Символом Новгорода стал кафедральный Софийский собор. Сами новгородцы рассматривали свой город как «волость святой Софии», находящуюся под её покровительством – и на войне гибли «за святую Софию». Архиепископ благословлял народ на битву, мирил враждующие группировки во время частых раздоров. Под его председательством «совет господ» готовил доклады и решения к народному вечу. В «совет господ» входили старосты, тысяцкие, посадники – нынешние и бывшие. По замечанию В.О. Ключевского: «это была скрытая, но очень деятельная пружина новгородского управления». Помимо этого имелись различные коллегии должностных лиц, например, аппарат судебных и полицейских исполнителей: приставов, подвойских, изветников, позовников, биричей. Судебные функции разделяли между собой новгородский архиепископ, посадник, тысяцкий и княжеский наместник.