Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли
331
Иногда, чтобы показать, что при дворе Роберта существовали противоречивые мнения по этому вопросу, приводятся антипапские взгляды таких людей, как Чино да Пистойя и Убальдо Бастиани да Губбио: см. Siragusa, L'ingegno, 71, 96, и Antonio Altamura, La letteratura dell'età angioina (Naples, 1952), 21–23. Однако ни один из них не имел никакого отношения к королевскому двору. Чино да Пистойя был приглашённым лектором в Неаполитанском университете. Согласие на это приглашение Роберт, по просьбе города, дал весьма неохотно, что привело лишь к краткому и неприятному для Чино пребыванию в столице. О карьере Чино см. Gennaro Maria Monti, Cino da Pistoia giurista (Città del Castello, 1924).
332
Роберт весной 1313 года писал: «Как говорил Саллюстий, Империя была приобретена силой и оккупацией. Поэтому было и остаётся разумным, чтобы эта приобретённая силой Империя, была во многих отношениях уменьшена». Franz Kern, ed., Acta imperii Angliae et Franciae ab a. 1267 ad a. 1313 (Tübingen, 1911), 246.
333
О истории восстания на Сицилии см. Steven Runciman, The Sicilian Vespers. A History of the Mediterranean World in the Later Thirteenth Century (Cambridge, 1958).
334
См. обсуждение мысли Андреа Helmut Walter, Imperiales Konigtum, Konzjliarismus und Volkssouveranitat (Munich, 1976), 99–100.
335
François' De principatu temporali, под редакцией de l'Apparent, "L'œuvre politique", 63, 67.
336
Kern, Acta Imperii, 244–45.
337
Текст отредактирован S. Baluze and J. Mansi, Miscellanea novo ordine digesta, vol. 1 (Lucca, 1762), 468–473. О датировке трактата см. E. Panella, "Ptolomé de Lucques", в Dictionnare de spiritualité, vol. 15, cols. 1017–1019.
338
О непринятии Францией имперского господства см., например, письмо Филиппа IV императору Генриху VII написанное вскоре после 1312 года MGH, Legum, vol. 4, Constitutiones, vol. 4, no. 811.
339
В «ответ на предложение посланников короля Франции», Inc. "Dominus est sollicitus mei", Venice, Bibl. Marc., MS 2101, pp. 370–371.
340
De l'Apparent, "L'œuvre politique", 70.
341
F. Delorme, "Fratris Guillelmi de Sarzano Tractatus de excellentia principatus regalis", Antonianum 15 (1940), 241–242.
342
Проповедь с «кафедры святого Петра» Восхищение наше — от Господа (Domini est assumptio nostra): Bibl. Ang. 150, л. 162r–165v, где этот отрывок содержится на л. 163v. Примечание ко второму экземпляру этой проповеди в неаполитанской рукописи указывает, что она была произнесена «о восшествии на папский престол избранного лица»: см. Goetz, Konig Robert, 52n.
343
Фрагмент этого трактата, обнаруженный в Oxford, Balliol College, MS 70, л. 119v, отредактирован в de l'Apparent, "L'œuvre politique", 118–119. Полная копия трактата находится в Assisi, Bibl. Com., MS 179, л. 60r–71v.
344
См. de l'Apparent, "L'oeuvre politique", 76–92. О датировке трактата см. ibid., 12, и Bartholomaus Roth, Franz von Mayronis OFM: Sein Leben, seine Werke, seine Lehre vom Formalunterschied in Gott (Werl i. W., 1936), 83, 184–5.
345
De l'Apparent, "L'œuvre politique", at 94–116.
346
De l'Apparent: De principatu temporali, 68; De subiectione, 80; De principatu regni Sicilie, 100. Франциск определяет понятия «низшее» и «высшее» в соответствии с утверждениями средневековой теологии, где цель всегда превосходит средства, и что конечная цель человечества — вечная жизнь в лоне Бога.
347
De principatu temporali, 69; De subiectione, 89–90; De principatu regni Sicilie, 98. Это, по сути, лишь некоторые из его примеров. Среди других ― превосходство чувств «совершенных людей» над чувствами импульсивных юношей, превосходство учёных-богословов над учёными-естественниками и превосходство разумной природы во Христе (где она подчинена Его божественной природе) над разумной природой человека.
348
De principatu temporali, 69–70.
349
De principatu regni Sicilie, 96–97. В трактате О превосходстве духовной власти над светской Франциск предложил простое трёхчастное деление, в котором небесная иерархия опущена, а Церковь позиционируется как духовная просто по своей сути. Франциск, несомненно, использовал эту модель, чтобы соответствовать трёхчастному делению человеческой природы, которое он только что обрисовал и которое он явно связывал с трёхчастным делением власти во вселенной. Однако четырёхчастное деление представляется мне более развитой моделью и лучше отражает веру Франциска в светские полномочия и обязанности Церкви.
350
Аналогичный аргумент об участии светских правителей (через подчинение) в духовной власти и их последующей роли как «божественного органа, служащего Богу», был выдвинут Эгидием Римским в его О правлении государей, Book I, 1:12. Отрывок выделен в Wilhelm Berges, Die Fürstenspiegel des hohen und spaten Mittelalters (Leipzig, 1938), 216.
351
De principatu temporali, 70. Отождествление Роберта с Адамом и Евой, а также других государей с падшей природой человека очевидно, только что упомянув «Короля Сицилии», он пишет: «Итак, та власть, которая подчиняется Церкви как в мирских, так и в духовных делах, уподобляется состоянию невинности. А та, которая подчиняется только в духовных делах, уподобляется состоянию естественного падения».
352
De principatu regni Sicilie, 104. Cр. De principatu temporali, 72, где отождествление Роберта с Архангелом Михаилом менее явно.
353
Kenneth Pennington, Pope and Bishops: The Papal Monarchy in the Twelfth and Thirteenth Centuries (Philadelphia, 1984), 111. Можно отметить напряжение, возникающее из толкования Исидора: Михаил здесь отождествляется с формулой «подобный Богу», которая одновременно отсылает к высокомерию Люцифера. Этот парадокс подметил Гостиенсис (Генрих из Сузы). Размышляя о притязаниях Папы Иннокентия III на роль земного представителя Бога, он задался вопросом: делает ли подобное утверждение Папу более похожим на Михаила — послушного Богу, — или на Люцифера — дерзко притязающего на богоподобие? Замечания Гостиенсиса свидетельствуют о широкой распространённости этого образа и его связи с претензиями папской власти на верховенство. Вряд ли Франциск стремился поставить под сомнение мысль Гостиенсиса — это противоречило бы публицистическим задачам монаха. Скорее он обыгрывал двойственный образ Михаила: с
