Виктор Бердинских - Тайны русской души. Дневник гимназистки

– А как-то говорили, что живые-то и нельзя… Ты откуда это знаешь?

– А тебе для чего – бумажные? Я сколько раз ходила с живыми левкоями в волосах – и в театре, и на концерте – и ничего, не попало!

– Это летом?

– Да…

– Ну вот – видишь!.. А теперь – не лето… (Тоже – из «бумажных» сношений.)

27 октября

Мое первое впечатление такое: очень нервная, красноречивая, вежливая и внимательная. Она напряженно вслушивается в бессвязный часто рассказ. У нее – хороший голос и некрасивая наружность… C‘est note novella maitresse d’histoire88 Екатерина Ивановна Сиднева89. Во время урока она часто ходит по классу. Это гораздо лучше, чем неподвижное сидение на кафедре – в виде изваяния, каким является у нас «Христофора Колумбовна»90. Затем – она великолепно рассказывает, и это – тоже громадное преимущество перед Китовской, не обладающей даром слова. Вообще – я очень довольна этой «заместительницей дяди Феди»…

Глава 4

1913 год

Вторник, 9 апреля

Вот уж скоро две недели, как я дома, а не вижу, как идет время. Насколько тихо тянулось оно в больнице – настолько быстро проходит здесь… Но за это время я ничего не успела сделать, а до Пасхи осталось всего четыре дня. Надо сшить Лене (Юдиной?) платье и кончить рисовать «гимназистку»: на портфель – для губернаторши…

Себе, вероятно, ничего не успею сшить – хотя и надо бы…

Катя шьет себе голубое платье…

Не знаю, право, в чем проходят дни. Должно быть – в прогулках, которыми я вознаграждаю себя за шестинедельное сиденье в «мертвом доме» (скарлатинный барак уездной земской больницы). Боюсь, не злоупотребляю ли я ими: что-то болит очень голова…

Но… на это я стараюсь не обращать внимания, то есть, вернее, не показывать этого нашим: так спокойнее – и для меня, и для них. А не гулять я не могу – тянет, и дома заставляют сидеть меня лишь работа и усталость…

12 апреля

Страстнáя пятница. 3 часа дня.

Только что пришла с исповеди. Беспокоюсь – во всем ли покаялась? Как будто – во всем, как будто – нет… Там, на клиросе, от страху все грехи забываются…

14 апреля

Светлое Воскресенье. 12 часов дня.

Пасха. Светлый, радостный праздник… А у меня на душе нет той святой, всенаполняющей радости, которая захватывала меня всю без остатка в прошлые годы. Отчего? Болезнь ли оставила следы?.. Но разве могла она повлиять на это? Или что другое?.. Не понимаю…

После Заутрени, раздевшись, я прилегла на минутку – перед тем, как идти в столовую, и вдруг горячая, какая-то едкая слеза обожгла глаза… Фу, стыд!.. Пасха – и слезы!.. И я подавила их…

Не знаю почему, но мне грустно всё это время. И только около тети Анички становится немножко легче…

Был Гриша (Куклин). С визитом, конечно. Еще в окошко раскланялся, приветливо улыбаясь. А в столовой сидел какой-то придавленный, понурый. Бледный-бледный… Он страшно изменился за это время. А много ли его прошло? Только три месяца – от Рождества до Пасхи. Что с ним? У него такой жалкий, растерянный вид…

А я и сегодня взяла тот же тон, какого держалась раньше. Но теперь он уж слишком резок, слишком груб. Надо будет быть помягче…

Он (Гриша), говорят, участвовал в славянской манифестации91. До сих пор я была не в курсе этого дела, а теперь папа рассказал, что манифестанты, по случаю взятия Адрианополя и еще некоторых местностей, устроили шествие из Казанского собора в церковь «Воскресения на Крови», а оттуда – в Петропавловский собор, где возложили на гробницы Царя-Освободителя и Александра III венок и крест из цветов. Во все время шествия пелся гимн «Боже, Царя храни!» и «Спаси, Господи…»92. И за всё это их похлестали нагайками, помяли лошадьми и многих заарестовали. Вот – безобразие! За национальную манифестацию – нагайки и арест! Как не стыдно!.. Я бухнула на это:

– Если бы я была там, я бы обязательно пошла!..

И меня просмеяли:

– Куда – такому гнилью!..

А Вшивцев93 прибавил:

– Хочешь, чтобы опять арестовали?..

Это ведь он намекает на мой шестинедельный арест в скарлатинном бараке…

4 часа дня.

Были – ненадолго – у дедушки. Такая тоска!..

На обратном пути – шли по Пятницкой (улице) – встретили Лиду (Лазаренко). Она, мне кажется, нисколько не изменилась – всё такая же интересная… Пошла нас провожать. Конечно, всю дорогу играли комедию – по-прежнему… Нехорошо это, тем более – в первый день Пасхи, но я не могу переменить тона. Удивительная слабость характера!..

Когда я думаю о ней или о Грише, я беру (хотя бессознательно) более мягкие выражения, когда же я говорю с ними – я говорю грубости. Проклятое неуменье взять нужный тон с человеком! Из-за этого неуменья больше всех, кажется, страдаю я сама…

Среда, 17 апреля

Сейчас у нас – гости. Но у меня – сильный насморк, и я лишь изредка выхожу туда (к гостям)…

Уже – четвертый день праздника (Пасхи), а была только у дедушки. И пойду ли куда, и когда пойду – не знаю…

Вчера днем была Маруся Бровкина. Но была больше по делу, чем в гости: ей были нужны «крылья для Ангела», так как ее мамаша (Лидия Ивановна) поет в опере «Демон». Я чувствовала себя с ней как-то неловко…

Впрочем, это было не вчера (16 апреля), а 15-го (апреля). Вчера же вечером были Зина и Гриша (Куклины). Катя как раз пошла к ним, а я разделась, чтобы лечь – отдохнуть. И вдруг… Они приходят – все вместе… Такой сердечной встречи, какая произошла с Зинаидой Александровной, я, признаться, не ожидала! Верно, прав Гриша, говоря, что она относится ко мне «симпатично»…

С ним мне пришлось поговорить – мельком. Его изнурил, оказывается, усиленный труд и продолжительная бессонница… Кроме того, по его словам, у него «нет душевного равновесия», так как этот труд его «не удовлетворяет…». Он хотел бы быть архитектором, потому что художника, признается он, из него бы не вышло… Вот что я успела узнать…

Кроме того, он (Гриша) пересмотрел всю мою мазню – масляными красками, случайно увидав одну вещь (этюд) и непременно пожелав узнать, насколько я продвинулась вперед. Одобрил одну-две (работы) и одну – маленькую – взял, несмотря на запрещение, а дал лишь один совет: «делать вещи как можно крупнее…».

Забавно было, как, глядя на один этюд, он произнес тихо:

– Вот здесь что-то есть!..

Слава Богу, мне, кажется, удалось быть с ним помягче, чем всегда…

Суббота, 20 апреля

Вчера были у Куклиных. Опять был взят неподходящий тон, следствием чего было восклицание:

– Ну, Нина, какая же вы злая!.. – которое и сейчас звучит у меня в ушах…

Понедельник, 13 мая

Две недели после Пасхи пришлись мне солоно. Пробные и ответы перегоняли друг друга… 7-го (мая) сдала историю – письменный (экзамен).

Тема: «Избрание Михаила Феодоровича Романова и восстановление им порядка». Написала, говорят, на «пять»…

Зато сегодня ответила отвратительно. Взяла 19-й билет: «Внутренняя деятельность Александра II» и «Конституция 1791 года»94…

«Конституция» – ни в зуб! «Земская реформа» – тоже. Представления не имею…

Следующий экзамен – 24-го (мая)…

Катя и тетя Юля едут в Кукарку – до 21-го (мая).

Мне бы хотелось, да не знаю – как?..

5 часов.

Еду – ура!..

Сначала «начальница» (Ю. В. Попетова) не отпускала, а потом разрешила: с условием – «не попадаться путешествующему Попечителю». А я его и не знаю!..

По истории ведь «пять» поставила! Вот – несправедливость!..

За сочинение – тоже «пять», так как «автор правильно и красиво излагает данный вопрос»… Или вообще – что-то в этом роде…

Суббота, 25 мая

19-го (мая) приехали из Кукарки…

Вчера (24 мая) сдала последний экзамен. Сегодня ходили сниматься – в Техническое училище, а потом – завтракали у «начальницы»…

Вчера же у нас был с визитом Борис – и смешил до упаду своими рассказами, хотя сам всё время хранил серьезный вид…

Слава Богу – с гимназией всё покончено!..

Некоторые жалеют, а я… О, нет! Ведь за одиннадцать лет и не ученье может наскучить… И пока – я ровно ничего не думаю о будущем… Не скажу, чтобы я была безумно рада окончанию (гимназии). Я отнеслась к нему почти равнодушно, только – вздохнула полегче.

И – всё…

Глава 5

1914 год

Четверг, 6 ноября

Петроград.

Я здесь, то есть у З. Я.95, уже со вторника (4 ноября). Приехала к пяти часам (вечера). И в этот же вечер (до обеда – до шести часов) разложилась…

Мне не то что скучно здесь, нет, а как-то – неловко, холодно, чего-то не хватает. Не то – музыки, семейного уюта, любящей руки, нежных или горячих поцелуев, дружеских пожатий руки и шутливых насмешек…