В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Переговоры в Москве в целом проходили успешно. Состоявшиеся беседы, по словам Брежнева, «показали, что представители братских партий полностью поддерживают решение октябрьского Пленума ЦК КПСС, одобряют ленинский курс нашей партии». Сложнее было достичь единства по вопросу созыва международного совещания компартий. Хотя за созыв совещания высказалась 61 партия, но в работе Редакционной комиссии решили принять участие только 19 партий из 26.
Большое значение новые советские лидеры придавали переговорам с китайской делегацией. Ведь им было известно, что в Китае прошли собрания с заявлениями о том, что «отставка Хрущева – это победа идей Мао Цзэдуна», победа «правильного курса Мао Цзэдуна», победа в борьбе с «современным ревизионизмом». Переговоры осложнились после инцидента на приеме, проходившем в Кремлевском дворце съездов 7 ноября в честь 47-й годовщины Октябрьской революции. Вот как охарактеризовал происшедшее глава китайской делегации Чжоу Эньлай.
«…Министр обороны СССР т. Малиновский публично обратился ко мне с оскорбительными и провокационными вопросами. Сначала он заявил мне о том, чтобы мы, китайцы, не занимались бы фокусами в политике. Я понял смысл того, что хочет сказать т. Малиновский, и решил перевести разговор на другую тему. Я сказал ему, что эти фокусы – вещь простая, надо открыть кулисы и их можно увидеть. Однако т. Малиновский на этом не остановился и пошел еще дальше. Он заявил о том, что мы не должны позволять никакому черту замутить наши отношения. Я не успел спросить т. Малиновского, какого черта он имел в виду, как он продолжал говорить о том, что советский и китайский народы хотят счастья, и пусть никакие Мао и Хрущевы нам не мешают.
Н. П. Кухачук-Хрущева и Н. С. Хрущев на даче в Петрово-Дальнем. 1970 г.
Вопрос ясен: это провокация и оскорбление. Я не поддался на провокацию, и, повернувшись в другую сторону, хотел уйти, т. к. буквально рядом с нами стояли американские корреспонденты и слушали. В это время подошли другие советские маршалы, а т. Малиновский продолжал говорить. Однако я его не слушал, и мой переводчик не переводил. Но другой переводчик слышал сказанное т. Малиновским. Тов. Малиновский по существу заявил: мы в Советском Союзе свергли Хрущева, а теперь вы свергайте Мао Цзэдуна. Затем т. Малиновский продолжил разговор с т. Хэ Луном. Он сказал т. Хэ Луну, что у него красивая маршальская форма. На это т. Хэ Лун заметил, что лучше носить френч. Тов. Малиновский согласился с этим и добавил, что лучше носить телогрейку, а затем заявил: эту нашу форму на нас насобачил Сталин, а вашу форму на вас насобачил Мао.
…Инцидент имел место сразу после выступления с тостом т. Малиновского, в котором он критиковал американский империализм.
…Заявление по адресу партийно-правительственной делегации КНР практически аннулировало смысл его выступления с тостом. Это – «хрущевщина». Я сам видел, как американский посол с улыбкой наблюдал за выступлением т. Малиновского»[295].
На следующий день, 8 ноября, переговоры с китайской делегацией провели Брежнев, Косыгин и Микоян. Они принесли извинения и убедили китайских товарищей, что члены Политбюро осуждают поступок Малиновского. Переговоры были продолжены 9, 11 и 12 ноября. По признанию Брежнева, которое он просил не записывать в стенограмму, они были нелегкими, сложными по времени и по содержанию, некоторые из них длились по семь и более часов непрерывно.
Итоги работы по убеждению зарубежных вождей Брежнев подвел на следующем ноябрьском (1964 г.) пленуме. Он рассказал, что Президиум ЦК КПСС пошел навстречу этим просьбам и принял в Москве делегации Коммунистических партий Австрии, Англии, Венгрии, Дании, Италии, Франции. Состоялась также встреча с руководством Польской объединенной рабочей партии и с руководителем Монголии Цеденбалом.
Запись беседы советских руководителей с членами партийно-правительственной делегации КНР. 8 ноября 1964 г.
По словам Леонида Ильича, в центре двусторонних консультаций и переговоров находились решения октябрьского пленума и вопрос созыва международного совещания братских партий, укрепления единства мирового коммунистического движения и социалистической системы[296].
«Принципиальная линия КПСС в споре с КПК была и остается правильной – заявил на ноябрьском Пленуме Брежнев. – Однако следует иметь в виду, что тов. Хрущев допускал в некоторых своих выступлениях, даже касающихся отношений с другими странами, непродуманные, скороспелые импровизированные заявления, не согласованные с ЦК КПСС.
Такого рода заявления, а также оскорбительные выражения по адресу руководителей некоторых стран шли вразрез с принципами нашей партии, наносили вред отношениям с этими странами, вызывали озабоченность у членов Президиума ЦК КПСС. Нам думается, октябрьский Пленум ЦК положил этому конец»[297].
Рабочие записи Л.И. Брежнева (о материальном обеспечении Н.С. Хрущева)
Сообщение первого секретаря ЦК вполне удовлетворило собравшихся. Прений, по предложению Подгорного, единодушно решили не открывать. Пленум единогласно постановил «одобрить деятельность Президиума ЦК КПСС на переговорах с делегациями братских партий».
На пленуме были совершены кадровые перестановки. Утратил статус члена ЦК Аджубей. Вместо него из кандидатов в члены ЦК был переведен второй секретарь ЦК Компартии Белоруссии Машеров. Членом ЦК стал также Семичастный. Полноправными членами Президиума ЦК с решающим голосом стали Шелест и Шелепин. После голосования Брежнев пригласил их занять места в президиуме. Кандидатом в члены Президиума ЦК пленумом был избран, и также единогласно, секретарь ЦК Демичев. Вместо Полякова Президиум ЦК назначил заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК Кулакова[298].
Однако точка в «деле» по смещению Хрущева была поставлена не на ноябрьском Пленуме ЦК. Окончательно процедурные вопросы были решены в декабре 64-го. 9 декабря на пятой сессии Верховного Совета СССР депутаты шестого созыва единогласно утвердили указ Президиума ВС от 15 октября 1964 года «об освобождении тов. Хрущева Никиты Сергеевича от обязанностей Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья». Со стенограммой заседания можно ознакомиться в приложениях.
Последним штрихом стало решение об окончательных размерах благ, положенных отставнику. На сей счет у нового первого секретаря имелись собственные соображения. Он задумывался над этим вопросом дважды. Об этом поведали сохранившиеся брежневские записи. Первая датируется точно – 22 октября. Она совсем короткая: «О
