В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Дальнейшая разъяснительная работа была во многом возложена на советских послов. Послам в капстранах пришлось раньше членов Политбюро лично объясняться с лидерами компартий. Вот, например, что докладывал в Москву о состоявшейся 21 октября встрече с секретарем ЦК ФКП Плиссонье посол СССР во Франции. Плиссонье вручил послу текст коммюнике, который был принят на заседании Политбюро ФКП и на следующий день должен был появиться в печати. В нем, в частности, говорилось о желании получить более полную информацию и необходимые объяснения, для чего Политбюро ФКП просит принять в Москве делегацию из трех человек. Говоря о трудностях, испытываемых руководством ФКП, Плиссонье заявил: «Внезапность решений Пленума ЦК КПСС от 14 октября вызывает не только у рядовых членов партии, но и у многих руководящих работников ФКП сомнения относительно достоверности официально сообщенной мотивировки освобождения Н. С. Хрущева от занимаемых им постов. К тому же полное исчезновение имени Хрущева со страниц советской печати также подтверждает сомнения относительно того, что удаление Хрущева было вызвано официально сообщенными причинами, то есть состоянием его здоровья и преклонным возрастом». Поскольку руководство ФКП не может дать своим членам каких-либо серьезных разъяснений, то некоторые из них «начинают задумываться о том, были ли изменения в составе руководства КПСС и Советского правительства произведены с соблюдением норм внутрипартийной демократии»[292].
Лист отрывного перекидного блокнота с рабочей записью Л. И. Брежнева. Не ранее 17 октября 1964 г.
Пришлось подключиться членам Президиума ЦК. В течение двух дней 26 и 27 октября Брежнев, Подгорный, Суслов и Пономарев беседовали с делегацией ФКП «в обстановке братской дружбы и откровенности».
К этому времени была составлена специальная директива послам в капстранах. В ней новое советское руководство объясняло снятие Хрущева не столько объективными, сколько субъективными причинами. В директиве отмечался вклад отставника в «разработку и осуществление коллективно выработанной генеральной линии партии, принятой на XX, XXI и XXII съездах КПСС… в разоблачение культа личности Сталина». Кроме того, подчеркивалось, что Хрущев продолжает оставаться членом Центрального Комитета КПСС. Директиву разослали в 39 капиталистических стран, а также на Кубу и в Югославию.
До этого усилия послов не всегда увенчивались успехом. Даже в соцстранах возникали проблемы. Так, например, Президиум ЦК КПЧ уже 15 октября направил в обкомы, горкомы и райкомы краткое закрытое письмо по поводу решений октябрьского пленума. В тот же день были проведены партактивы с участием представителей ЦК. Страна, как сообщал в Москву совпосол со слов Новотного, оказалась подготовлена к опубликованному 16 октября сообщению ЦК КПСС.
Казалось бы, все идет хорошо. Однако тот же Новотный поделился с послом мнением о том, что Хрущева следовало бы оставить в составе Президиума ЦК. И это несмотря на обиду, причиненную Хрущевым. Чехословацкий лидер поведал послу о том, как тот в 63-м году грубо заявил: «Чехословаки жируют за счет Советского Союза». По его словам, это было так грубо, что он тогда даже заплакал. То, что после этого разговора Брежнев, Косыгин и Полянский старались в беседе исправить эту оскорбительную бестактность, помогло Новотному «встать выше своей обиды».
После разъяснений президент ЧССР вроде бы согласился с доводами о невозможности предложенного им варианта. Тем не менее через несколько дней, 20 октября, в печати появилось заявление Президиума ЦК КПЧ, в котором, в частности, сообщалось, что «партия и общественность Чехословакии восприняли с удивлением и волнением сообщение об освобождении тов. Хрущева от руководящих постов в КПСС и правительстве СССР». Чехословацкие руководители объясняли эти пассажи тем, что снятие Хрущева произошло всего через месяц после его визита в ЧССР. Они-де реагировали не на существо вопроса, а только на форму сообщения о Хрущеве.
Таким образом, проблема убеждения зарубежных вождей по-прежнему требовала решения. Из-за рубежа новому советскому руководству продолжали поступать просьбы о встречах и разъяснениях.
Судя по документам, реакция на снятие Хрущева в соцстранах сильно беспокоила партийный ареопаг. Недаром эта проблема обсуждалась на нескольких заседаниях Президиума ЦК. Ей было посвящено около десятка постановлений Президиума, принятых как на заседаниях, так и опросом.
На заседании 22 октября Суслов доложил о беседе с делегацией венгерских коммунистов. По их мнению, согласно записи Малина, Хрущева критиковали слишком сурово, не сказали о его заслугах. Больше всего гости опасались изменений в политике и в вопросе о культе личности Сталина. Они просили не проводить проработку Хрущева, «не говорить в печати – вот был культ Сталина, вот культ Хрущева».
Тогда же обменялись мнениями о предстоящей встрече с польским руководством. По этому вопросу выступили Брежнев, Суслов, Подгорный, Микоян, Косыгин, Полянский, Кириленко, Воронов, Андропов и приглашенный на заседание Громыко. В результате уполномочили Брежнева, Косыгина и Андропова «провести встречу с представителями ПОРП для обсуждения вопросов дальнейшего развития отношений между КПСС и ПОРП, а также развития всестороннего сотрудничества между Советским Союзом и Польской Народной Республикой».
На том же заседании приняли два постановления о Хрущеве. Сначала освободили его от обязанностей председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР, а затем озаботились его дальнейшим материальным обеспечением. По второму вопросу выступили Брежнев, Суслов, Микоян, Подгорный, Косыгин и Полянский. В результате родилось следующее постановление из пяти пунктов. «1. Сохранить за т. Хрущевым Н. С. получаемую им по последнему месту работы заработную плату пожизненно. 2. Предоставить для жительства т. Хрущеву Н. С. и его семье государственную дачу в Семеновском с обслуживанием. 3. Обязать Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР выделить для обслуживания т. Хрущева Н. С. легковой автомобиль “Волга” с водителями. 4. Медицинское обслуживание т. Хрущева Н. С. и его семьи возложить на Четвертое Главное управление при Минздраве СССР. 5. Предоставить право т. Хрущеву Н. С. пользоваться столовой лечебного питания»[293].
Проблема убеждения зарубежных вождей обсуждалась и на заседании Президиума ЦК 27 октября. Во второй главе мы упоминали это заседание. Именно там рассматривался вопрос об окончательной редактуре сусловского доклада. Кроме того, специальными постановлениями одобрили работу Брежнева, Косыгина и Андропова во время встречи с польскими руководителями в Беловежской пуще и двухдневные беседы Брежнева, Подгорного, Суслова и Пономарева с делегацией ФКП.
Хорошим поводом для дальнейших встреч и консультаций стала 47-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. Желание прислать партийно-правительственную делегацию на ее празднование выразил
