Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
Акцентуации, расстройства личности и психотерапия. Люди с некоторыми типами акцентуаций или расстройств личности реже доходят до кабинета психотерапевта, чем другие. Например, человек с повышенной подозрительностью может думать, что в его проблемах виноваты окружающие, а значит, нет смысла идти к психотерапевту — пусть они и идут. Кроме того, ему будет труднее, чем другим, довериться специалисту.
Я редко вижу у себя на приеме клиентов, похожих на беспардонного хама Ноздрева или мрачного правдоруба Собакевича. Скорее я могу услышать, когда люди жалуются на коллег или родственников, обладающих подобными чертами. Это не значит, что сами Собакевичи и Ноздревы не страдают от акцентуации (или личностного расстройства). Но именно в силу своего характера они редко осознают, в чем причина их страданий. Впрочем, и такие люди иногда приходят к психотерапевту: во время серьезного личностного кризиса или, например, после ультиматума жены («Лечись от игровой зависимости, иначе развожусь»).
Восторженные церемонные Маниловы и осторожные скрытные Коробочки заходят намного чаще и по самым разным поводам. Конечно, никто из них не формулирует запрос как «у меня слишком ярко выражены определенные личностные черты, я хотел бы, чтобы мне было легче устраиваться на работу, общаться с людьми и заводить близкие отношения». (Подобным образом могла бы начать диалог личность с шизоидной акцентуацией, вроде Татьяны Лариной. У таких людей саморефлексия часто развита очень хорошо.)
Но разберемся со всеми по порядку.
Ноздрев: гипертимный и демонстративный тип. Ноздрев непрерывно кутит, болтает, смеется, предается азартным играм и безудержно хвастает. Отличается «неугомонной юркостью и бойкостью характера». Человек азартный и конфликтный, но в голове у него ничего не держится: сегодня подрался с кем-нибудь, завтра снова приглашает этого человека в гости. Постоянно жульничает при игре в карты, за это бывает бит, но все равно все с ним дружат. Ввязывается в скандалы, «истории», предается самому фантастическому вранью: «И наврет совершенно без всякой нужды: вдруг расскажет, что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти, и тому подобную чепуху, так что слушающие наконец все отходят, произнесши: "Ну, брат, ты, кажется, уже начал пули лить"».
Рыба у него в пруду такая, что ее люди не могут вытащить, а в поле «русаков такая гибель, что земли не видно; я сам своими руками поймал одного за задние ноги».
«Все, что ни видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все, что за лесом, все это мое».
Ноздрев не может удержаться и тратит деньги на всякую ерунду. Любит делать людям гадости просто так: «Распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе не почитал себя вашим неприятелем; напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он обходился вновь по-дружески и даже говорил: "Ведь ты такой подлец, никогда ко мне не заедешь"».
В характере Ноздрева есть гипертимная акцентуация. Такие люди отличаются постоянно повышенной активностью и приподнятым настроением. Они веселы, разговорчивы, предприимчивы, общительны, азартны, часто забывают выполнять обещания, не доводят дело до конца, вспыльчивы, но отходчивы. Однако постоянное нелепое вранье Ноздрева и его любовь к пакостям не вполне укладываются в картину. Эти черты более характерны для человека с демонстративной акцентуацией. Впрочем, масштабы ноздревского хвастовства соответствуют уже не акцентуации, а личностному расстройству.
Ноздрев в кабинете психотерапевта: вранье, зависимости, управление гневом. Ноздрев — у психотерапевта?! Казалось бы, это невозможно себе представить. Но в жизни подобные типы вовсе не так одномерны и гротескны, как в поэме.
Во-первых, настоящие Ноздревы не находятся в хорошем настроении непрерывно. У них бывают свои спады, плохие дни, когда накрывает раздражительность или все валится из рук. В такие моменты даже человек с гипертимной акцентуацией может призадуматься: возможно, с игровой зависимостью или постоянными штрафами за быструю езду надо что-то делать.
Во-вторых, многих Ноздревых упрашивают пойти к психотерапевту партнеры, а то и коллеги. И порой Ноздревы соглашаются — если работа или семья для них важны. «Научите меня управлению гневом», — говорят они. Или: «Сто раз себе говорила, хватит врать, стыдно перед всеми. Но почему-то не могу остановиться». Или: «Как зайду в магазин — ползарплаты нет. Спасите!»
В-третьих, чаще всего ко мне приходят Ноздревы среднего возраста и пожилые. В молодости энергии у них много, и, потерпев неудачу, всегда можно начать сначала. В сорок пять или пятьдесят ты остаешься наедине с последствиями необдуманных решений, и не всегда есть возможность что-то исправить. Это заставляет задуматься.
Еще одна категория Ноздревых-клиентов — люди, стоящие на пути к избавлению от зависимостей. Среди них немало гипертимных, потому что эта акцентуация «любит» все способы избавления от грусти и лишних размышлений. Включая алкоголь и прочее…
Как работать с Ноздревым. Самое главное — договориться, чтобы не сбежал. Даже очень мотивированный гипертимный клиент ужасно не любит эмоционального дискомфорта. А в психотерапии он неизбежен. Поэтому, например, можно установить минимум по количеству посещений. «Вы приходите ко мне на шесть сессий, а если прекращаете терапию раньше — платите штраф. Договорились?»
Ноздрев будет безудержно болтать. Будет запутывать психотерапевта, травить бесконечные байки. А если есть ноздревский демонстративный компонент — будет и врать, забывая, что нафантазировал в прошлый раз. Психотерапевт должен быть достаточно сильным, чтобы выносить этот напор и «мягко, но твердо» указывать Ноздреву на ложь или приукрашивание действительности.
Ноздрев у Гоголя почти невыносим, но при этом «разбитного малого» все принимают и все с ним дружат. Реальные Ноздревы часто обаятельны, да еще и с отличным чувством юмора. За этим приятным фасадом
