Мариус Габриэль - Маска времени

– Да, – с энтузиазмом подхватила Анна. – И если Джозеф Красновский действительно прошел через ГУЛАГ и остался жив, я хотела бы поговорить с ним.

– А если Джозеф Красновский сам не хочет, чтобы его нашли?

– Не понимаю.

– Но он не давал знать о себе все эти годы, Анна.

– Так ему неизвестно, что мама ищет его.

– Кому-то это известно, – резко ответила Эвелин.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто-то прекрасно знает о поисках Кейт, – мрачно повторила Эвелин. – И кто-то не хочет, чтобы Красновского нашли. Ведь ворвались же в ее квартиру в Вейле и пытались ее убить, выкрав все необходимые документы, связанные с поиском. Ведь пытались убить и тебя, дитя мое.

Анна почувствовала, что внутри у нее похолодело.

– А я даже не думала, что здесь существует какая-то связь.

– Ты – нет, – прервала ее Эвелин, – а я догадалась. Думаю, что мистер Уэстуорд тоже кое-что знает, хотя и сидит, словно леопард, молчаливо облизывая лапы. Но если он увлек тебя в темный лес, то обязан предупредить о нападении тигра.

И с этими словами Эвелин холодно взглянула в сторону Филиппа.

Филипп продолжал молчать, но Анну будто отбросило на спинку стула.

– О, бабушка!

– Ну как, Филипп, она в опасности или нет?

– Кто знает, – тихо ответил он.

– И от кого исходит опасность?

– Этого я не знаю. Но в любом случае я смогу защитить Анну.

– Искренне надеюсь. Но лучше всего мистеру Красновскому так и оставаться пока в тени, не правда ли? – Эвелин схватилась за подлокотники: ее лицо исказилось от боли. Филипп вскочил, чтобы помочь ей. Эвелин изо всех сил старалась держаться прямо. Теперь она впилась длинными тонкими пальцами в запястье Филиппа.

– Если говорить о том, почему Кейт верила, что Красновский до сих пор жив, то этому есть объяснение.

– Что же это за объяснение? – спросила Анна.

– Дай мне время сосредоточиться, дитя мое. – Эвелин, справившись с болью, отпустила руку Филиппа. – А сейчас мне надо пойти посмотреть, как Уоллас управляется с сотами. Оставляю вас в обществе друг друга почти на целый день. Поговорим после обеда.

Эвелин пошла в сад, и спина ее по-прежнему оставалась безукоризненно прямой.

– По-моему, она рассердилась, – предположила Анна.

– Нет. Просто хочет все обдумать.

– Как ты считаешь, что она знает?

– Дай ей время, и мы все узнаем. Успокойся.

– Легко сказать «успокойся». Я так нервничаю.

– Послушайся моего совета, – произнес Филипп, коснувшись руки Анны. – Не торопи ее: Эвелин явно что-то знает и скажет, когда настанет время. Иначе она уйдет в себя и спрячется, как улитка в раковину.

Анна рассмеялась неожиданному сравнению.

– Пожалуй, ты прав. Хорошо, постараюсь быть хладнокровнее.

– Пойдем прогуляемся пока.

Поместье Грейт-Ло было расположено на высоком холме, поэтому небо здесь казалось необъятным. Внизу до самого горизонта расстилались поля и луга, а дальше шел густой лес. Среди долины, извиваясь, как змея, бежала река Тайн, устремляясь к морю.

Ветер, словно гигантская метла, пригибал к земле траву. Собаки Эвелин весело бежали впереди, задрав хвосты.

Анна крепко держалась за руку Филиппа, пока они спускались вниз по холму.

– Как ты все-таки думаешь, он жив или нет?

Филипп понял, о ком идет речь: эту тему они обсуждали постоянно.

– Он родился в 1917 году, значит, сейчас ему должно исполниться семьдесят пять лет. Немало людей в этом возрасте ведут активный образ жизни. Пожалуй, он может быть жив.

– Знаешь, что меня беспокоит больше всего? Я никак не могу избавиться от мыслей.

– Каких?

– Что он лежит сейчас где-нибудь в больнице, тихо умирает и даже не знает, что мы ищем его.

– Не будь смешной, – улыбнулся в ответ Филипп.

– Надеюсь, скоро мы все узнаем. Хотя я иногда думаю, что мы никогда не найдем Джозефа.

– Но мы используем каждый шанс и все свои силы в этом деле, Анна.

Задыхаясь от быстрого бега, она оказалась у подножия холма в крепких объятиях Филиппа.

– Но почему Эвелин против моих поисков?

– Мне это понятно.

– Из-за того, что привыкла к тому, что она моя бабушка, а Дэвид – отец мамы, да? Просто она не хочет перемен?

Собаки нетерпеливо крутились вокруг, словно желали выяснить, что произошло. Филипп поднял палку, забросил ее подальше в кусты, и они с радостным лаем бросились за ней.

– Необязательно так. Анна.

– Но мне надоело смотреть на фотографии этого голубоглазого выродка в серебряных рамках. Дэвид был голубоглазым блондином с квадратным, типично английским лицом. Но мама с черными волосами и смуглой, как у цыган, кожей совсем не похожа на него. А я – вообще ни на кого не похожа. В дневнике Кандида описывает Джозефа как человека с темными волосами и славянским типом лица. Ведь должна была проявиться разница между голубоглазым типичным англичанином и темноволосым русским евреем в их детях? И ты не можешь убедить меня в том, что мне должно быть все равно, кто мой отец – предатель или страдалец.

– Успокойся. Пулитцеровскую премию за это расследование тебе все равно не дадут. Но твои чувства вполне понятны.

Собаки с лаем выскочили из кустов, и Анна хотела забрать у одного из псов палку, как вдруг в ужасе закричала.

– Филипп! Сделай же что-нибудь! Пожалуйста!

В слюнявой пасти одного из псов бился кролик. Анна закрыла лицо руками, и слезы брызнули из глаз. Филипп бросился к собаке.

Когда Анна опустила руки, то увидела, что Филипп держал в руках безжизненное тело кролика. Головка запрокинулась, солнце просвечивало рубиновым светом сквозь длинные прозрачные уши.

– Пока тащил его из пасти собаки, я сломал ему шею, – извиняясь, пояснил Филипп.

Животные сгрудились у ног Филиппа, сгорая от нетерпения получить назад добычу.

– Не давай, не давай им его! – взмолилась Анна.

– А что же делать? Похоронить кролика? – с сомнением спросил Филипп.

Но он все-таки зашел в кусты и оставил там мертвого зверька, пока Анна пыталась удержать разъяренных псов.

– Лисица или ласка все равно съедят его до темноты. Сегодня у них будет замечательное английское чаепитие, – спародировал Филипп английский акцент, заставив Анну улыбнуться.

– Ты думаешь, бабушка права? – неуверенно спросила Анна. – Неужели кто-то пытался помешать маме в ее поисках Джозефа Красновского? Это по-настоящему пугает меня. Не могу представить себе, кто это мог бы быть. Кому пришло в голову так жестоко обойтись с женщиной только из-за того, что она пытается найти своего отца.

Филипп взял Анну за руку.

– Я здесь, чтобы защитить тебя. И если поблизости снова появится какой-нибудь сумасшедший, то во второй раз ему так просто не уйти.

– Верю, – еле сдерживая смех, ответила Анна. Филипп казался таким надежным, таким сильным, что Анна впервые ощутила себя защищенной. Именно это она видела в своих снах и теперь поняла, что ее любовь постепенно перерастает в настоящую страсть.

– Иногда я думаю, почему я влюбилась в тебя. Наверное, от чувства надежности, которое исходит от тебя, от всего твоего облика. Ты для меня – воплощение отцовства.

– Надеюсь, не совсем так. – Филипп привлек Анну к себе.

В ответ она нежно провела кончиками пальцев по его губам.

– Твой рот кажется очень жестким, а на самом деле губы мягкие и теплые. – Анна со страстью ответила на поцелуй Филиппа.

Она по-прежнему побаивалась и стеснялась своего возлюбленного. Даже влюбленный, Филипп сохранял между ними дистанцию. После прочтения дневника Анна открыла для себя, как близки и похожи они были в поиске, идя к цели одной дорогой. И в то же время какая-то загадка была в этом человеке.

Даже когда они занимались любовью. Анна ощущала, что Филипп сейчас не с ней, а где-то еще. Это делало тело Уэстуорда холодным и чувственным одновременно.

Анна попыталась освободиться от объятий, стесняясь своей страстности.

– Прости.

Но Филипп еще сильнее прижал ее к себе и поцеловал в висок.

– От тебя всегда такой потрясающий запах.

– О, Филипп… – Она закрыла глаза, когда Филипп принялся целовать ее веки, чувствуя, как ее охватывает дрожь.

Анна никогда не ощущала такого эротизма в простом поцелуе. Филипп целовал ее, а казалось, будто совершается сам акт любви, словно он что-то пил прямо из ее губ, и душа ее сама раскрывалась навстречу ему.

Филипп начал расстегивать жакет и уже коснулся ее грудей. На ней не было бюстгальтера, поэтому она вздрогнула от прикосновения. Соски тут же стали твердыми, а тело вновь пронзило желание.

Собаки продолжали яростно лаять. Неожиданно Анна отстранилась от Филиппа, прошептав:

– Это уже не так романтично.

– Черт с ними, – блеснул он в ответ глазами цвета кобальта. Он отдал команду псам замолчать, и они успокоились, поджав хвосты. Филипп вновь привлек к себе Анну, жадно ловя ее губы.

Она провела ладонью у него между ног, почувствовала его восставшую плоть. Его желание всегда возбуждало Анну. Она расстегнула молнию и просунула руку внутрь.