Джудит Гулд - Рожденная в Техасе

Секстон в отчаянии оглянулся.

— Пойдите туда кто-нибудь! — кричал он. — Спасите ее, даю тысячу долларов тому, кто войдет в дом и спасет ее.

Все вдруг отвернулись от него.

— Вы! Даю две тысячи! — тряс Секстон стоявшего рядом мужчину, но тот молча отвел глаза. — Спасите ее! — обращался он к кому-то еще, но с тем же успехом.

— Неужели не найдется здесь человек, желающий заработать десять тысяч долларов!

В ответ снова молчание. И тут Текс глубоко вздохнул и ринулся в огонь. Раздался его крик, и он исчез в огне.

В этот момент взорвалась канистра с керосином, и дом рухнул. Во все стороны полетели шипящие, пылающие балки, рассыпая вокруг тысячи сверкающих искр, и толпа отхлынула.

Дженни так и стояла, раскинув руки, в этот момент крыша ушла у нее из-под ног, и она исчезла в пламени.

Но еще несколько секунд сквозь треск огня слышался пронзительный безумный хохот.

Потом остался только рев пламени.

Тиски, которыми Секстоны сжимали всю округу, разжались.

Эпилог

1928

Квебек, штат Техас

Элизабет-Энн шла вдоль недавно посаженных плантаций лимонов, чувствуя на лице кружевную тень листвы, которую лениво шевелил слабый утренний ветерок. За руку она вела маленького мальчика.

В воздухе жужжали насекомые, а на проводах линий электропередачи, тянувшихся по другую сторону шоссе, расселись черные дрозды. За асфальтовым полотном дороги до самого горизонта раскинулись пустые бурые поля, за ними неожиданно начиналось чистое зеленовато-голубое небо, по которому плыли дождевые облака.

Элизабет-Энн шла медленно, чтобы успевал сын. На ней была бежевая юбка и элегантная, с высоким воротом кружевная блузка — такую любила носить тетя. Мальчик был одет в небесно-голубой костюм с белой отделкой. Время от времени мимо них по шоссе проносились машины, обдавая их теплым потоком воздуха. Несмотря на ранний час, становилось жарко.

В нескольких ярдах от них стоял большой черный автомобиль, на заднем его сиденье, обмахиваясь газетами, сидели три девушки. Верх машины был опущен, за рулем сидел Карлос Кортес, и вез он их на вокзал. Багажник автомобиля был крепко привязан, чтобы не раскрылся, так как его доверху забили коробками и чемоданами.

Элизабет-Энн опустилась на одно колено, так что лицо ее оказалось на одном уровне с лицом сына. Она обняла его за плечи и жестом указала на видневшиеся строения.

— Посмотри хорошенько, сынок, — тихо сказала она. — Придет день, и все это станет твоим, это и многое другое.

Заккес Хейл-младший посмотрел на комплекс зданий у дороги, потом перевел взгляд на мать.

— Это гостиница для туристов, — сказал он своим чистым, звонким голоском.

— Гостиница для туристов, — тихо повторила она. Потом глубоко вздохнула, тряхнула головой и ласково сжала его плечи.

— Заккес, Заккес! Это не просто гостиница для туристов. Это «Гостиница для туристов Хейл». В ней наша жизнь!

— Посмотри на эти сверкающие машины, мама! — восхитился мальчик. — Ты раньше видела столько?

Она улыбнулась. Острый взгляд Элизабет-Энн уже отметил восемнадцать машин, и непроизвольно в уме она прикинула доход от этой ночи.

— Это еще что, дорогой. Подожди немного и ты увидишь здесь десять туристических гостиниц. Тогда машин уже будет сто восемьдесят! Потом тысяча гостиниц… — Тут она рассмеялась тому, куда завели ее честолюбивые планы. Элизабет-Энн поднялась, взяла ребенка на руки, высоко подняв его над головой, и шутливо заохала, как делала всякий раз, поднимая малыша. — Ну и ну, вы становитесь все тяжелее, молодой человек!

Заккес довольно захихикал и обнял ее за шею. Она начала кружиться, вначале медленно, потом все быстрее и быстрее. Они вертелись, как волчок. Мальчик взвизгивал от радости, она счастливо смеялась. Постепенно она стала тормозить, с трудом дыша, чувствуя легкое головокружение.

Вдруг мальчик сдвинул брови, и лицо его стало серьезным.

— Почему мы уезжаем, мама?

Она долго смотрела ему в глаза.

— Потому что твоей маме предстоит еще многое сделать, — сказала она медленно. — Она хочет построить много гостиниц для туристов, таких, как эта.

— А зачем так много? Разве одной мало?

— Потому что это моя мечта, дорогой. Это то, что я могу и люблю делать. Понимаешь, мечты нужны для того, чтобы их осуществлять.

— Что это, мама? — Руки мальчика коснулись ее шеи. — Ты всегда это носишь.

Элизабет-Энн опустила глаза. Сын держал в руках медальон, подаренный Заккесом много-много лет назад. Ярко блеснул на солнце стеклянный футляр, и анютина глазка в нем казалась нежной и свежей, словно ее только туда положили. Элизабет-Энн с улыбкой наблюдала, как мальчик гладил медальон.

— Какой красивый, мама. Я хочу, чтобы он был моим.

— Конечно, — весело рассмеялась она, — но боюсь, что твоей маме тоже хочется его носить.

— А что это?

— Цветок!

— Какой цветок?

На секунду ее лицо стало грустным и задумчивым.

— Его называют цветком любви, — светло улыбнулась она.

— Цветок любви, — повторил мальчик и с минуту молчал, размышляя. — Мне нравится твой цветок любви, — сказал он наконец. — А можно, он станет моим?

— Не сейчас, мой дорогой.

— Тогда, может быть, завтра или на следующей неделе? — допытывался малыш.

— Не думаю, что так скоро, милый, — покачала головой мать. — Может быть, сначала его получит одна из твоих сестер. Но когда ты вырастешь, это будет твоим. — Она кивнула в сторону гостиницы.

— Я люблю тебя, мама.

— И я тоже люблю вас, молодой человек.

— Когда-нибудь я на тебе женюсь.

— Хо-хо-хо, неужели? — Она внимательно посмотрела на сына, и у нее перехватило дыхание от тысячи нервных уколов на руках и шее. В первый раз она осознала, до какой степени Заккес похож на своего отца. Сердце ее учащенно забилось. На мгновение огромная радость и глубочайшая печаль слились в ее душе, отдаваясь мучительной и сладкой болью. Ощущение было настолько сильным и острым, что она с трудом могла дышать. Что заставило ее заметить их сходство? Солнце, тени или все ей просто почудилось?

Элизабет-Энн стала пристально всматриваться в лицо сына, отведя от его глаз светлые локоны. Нет, не показалось, сходство действительно существовало. Теперь она ясно это видела. Перед ней стоял сын Заккеса — его точная копия, вплоть до мочек ушей. Его глаза, губы — все его, просто удивительно. Ей пришло в голову, что Заккес в этом возрасте выглядел именно таким. Словно она смотрела в зеркало, где ей виделось отражение Заккеса в детстве.

Странно, что она заметила это сходство только теперь. А почему же не раньше?

Так с улыбкой она и пошла с мальчиком к машине. Заметив их, Карлос вышел и открыл перед ней дверцу, она села и усадила сына на колени. Кортес обошел машину, занял свое место за рулем и захлопнул дверцу. Потом вопросительно посмотрел на Элизабет-Энн.