Барбара Брэдфорд - Женщины в его жизни

Максим посмотрел на месье Арселя.

– Молодая женщина стояла у окна… – проговорил он. – Она ушла?

– Ну да, месье Уэст, она только что выскочила. Когда вы рассматривали книгу.

– Извините. – Максим метнулся к двери, выскочил на улицу, беспокойно взглянул направо, налево.

Он заметил ее невдалеке на набережной. Она садилась в такси. Еще миг – и было бы поздно.

– Постойте! – закричал он.

Шум уличного движения заглушил его голос – она не услышала.

Максим стоял и видел, как быстрый поток машин на набережной Сен-Мишель подхватил и унес таксомотор. Он вздохнул и с навалившимся чувством тяжкого уныния вернулся в магазин.

– Вам знакома девушка, которая только что ушла отсюда, месье Арсель? – спросил Максим, подходя к конторке.

Старик француз покачал головой:

– К сожалению, нет. Впервые видел ее здесь. А ведь недурна, месье Уэст, а?

– Она самая красивая девочка из всех, на кого я зарился, – сказал Максим.

– Никогда не видел тебя в таком паршивом настроении, Граф. Много лет не видел, – пробурчал за обедом Корешок, уставясь через стол на Максима. – Да взбодрись же ты, Бога ради.

Максим предпочел отмолчаться. Он поднял рюмку хорошего бургундского, заказанного Корешком, и отпил глоток.

Корешок выпил тоже, поверх рюмки задумчиво наблюдая за другом.

Оба джентльмена сидели за угловым столиком «У Андре» – отличном бистро на улице Марбеф, невдалеке от гостиницы «Плаза Атэн», где они остановились. С той минуты, как Максим вернулся в отель в шесть тридцать, Корешок был обеспокоен его унынием. Он сделал еще глоток красного вина и поставил рюмку.

– Вид у тебя такой, будто настал конец света, – заметил Корешок.

– Такое уж у меня самочувствие. – Максим посмотрел на Алана Трентона в упор и вполголоса добавил: – Не видать мне больше той девочки…

– Нет! Это немыслимо! – воскликнул Корешок, распахнув свои синие глазищи. – И это я слышу от тебя?! Не ты ли плевать хотел на всех этих женщин? Подумать только, все эти годы я пребывал в уверенности, что, кроме бизнеса, тебя ничто не могло по-настоящему взволновать и доставить удовольствие. Какой же я, оказывается, идиот! – покачал головой Корешок. – Ты-таки здорово меня одурачил, Граф.

Пользуясь предоставленной возможностью посмеяться над собой, Максим полюбопытствовал:

– Веду себя не соответственно моему амплуа?

– По-моему, да.

В бистро было шумно, и какое-то время они помолчали.

Максим наклонился над столом и спросил:

– Могу я с тобой поделиться маленькой тайной?

– Отчего же нет? Ты с восьми лет рассказывал мне свои секреты. С какой стати отказывать себе в этом сейчас?

– Я, кажется, влюбился.

– О, давай-давай! – воскликнул, не веря своим ушам, Корешок. Затем уставясь на Максима, он захохотал, но вдруг смех погас у него на губах, и он заговорил серьезно: – Боже праведный, кажется, ты не шутишь! Но как же ты мог влюбиться в девушку, с которой ни единым словом не обмолвился? И это ты, Максим? Женщины обычно занимают в твоей голове последнее место.

– Знаю. И ты, конечно же, прав, Алан, – спокойно отреагировал Максим, чувствуя себя более чем глуповато. – Правда, я дурень? Спятил! Ладно, выкинем из головы эту девочку и вообще всю эту чушь. Все это глупости и ни что иное. Чистые глупости. Как прошла твоя встреча? – спросил он, меняя тему.

– Прекрасно. Даже более чем. С французской группой можно иметь дело, ребята головастые. Не зря потратил время на поездку в Версаль к месье Верлану. Они-таки имеют нефтяной интерес в Северной Африке. Думаю, в Ливии. Самое главное, что месье Верлан подготовлен для поездки в Лондон на переговоры, когда батя вернется из Гонконга, я думаю, он будет доволен, как я все это провернул. – Корешок сел поглубже на стул и улыбнулся Максиму. – Но скажу тебе честно, старина, мне жаль, что я в бизнесе не с тобой, как раньше.

– И мне тоже, Корешок. Давай обратно ко мне! Скажи отцу, что для тебя нефтяной бизнес скучен и что ты опять хочешь работать со мной в «Уэст Ренте».

– Я бы с удовольствием, но ты прекрасно знаешь, что нельзя мне. Батя уже не тянет, и такая подножка с моей стороны убила бы его. В бизнесе я действительно нужен ему позарез.

– Да я знаю! Но помни – буду тебе рад. Мне не хватает тебя.

– И мне тебя тоже, Максим. Мы с тобой всегда были хорошими партнерами, ведь верно?

– Наилучшими.

Корешок выглядел задумчиво.

– А та девочка… сколько ей лет?

– Лет семнадцать или восемнадцать. А что? – Максим вскинул бровь.

– Наверное, студентка. Готов побиться об заклад, у Арселя в лавке она покупала учебник, и она туда придет еще раз. Почему бы нам не подойти туда завтра? Завтра суббота, и нам все равно делать нечего.

– Зачем? С какой целью?

– Порасспросить старика Арселя кое о чем. Он может знать куда больше, чем он себе думает. Можно было бы подстегнуть его память. Как знать, она могла дать ему какой-то намек насчет себя, кто она такая, а он просто не придал этому значения.

– Ох, Корешок, все это – гадание на кофейной гуще… хватание за соломинку…

Но он отдал бы все, что угодно, лишь бы узнать, кто она, и встретить ее еще раз.

40

Анастасия увидела его прежде, чем он ее. Он стоял к ней спиной, но при легком повороте головы она мельком увидела его лицо, и сердце ее сразу забилось чаще. Ей не надо было смотреть дважды, чтобы узнать мужчину, так пристально смотревшего на нее вчера в книжном магазине Арселя.

То, что он оказался среди гостей на балу по случаю обручения Иветты с Филиппом Арно, было удивительно само по себе, но совсем уж замечательно было то, что она сумела заприметить его среди двух сотен человек в самом начале церемонии. А еще более удивителен был тот факт, что этот мужчина в данный момент разговаривал с ее матерью. Точнее, разговаривал молодой блондин, а он просто стоял рядом и вежливо слушал. Его спутник и ее мама, похоже, были хорошо знакомы между собой, насколько можно было судить по оживленному выражению на лицах всех троих.

Анастасия порхала неподалеку, но в другой стороне зала, где танцевали. Она остановилась рядом с огромной орхидеей в горшке, одном из многочисленных изысков экзотической флоры, призванных усилить великолепие садов под тентами дома де Миллине рядом с Булонским лесом.

Она отступила за цветок и оказалась частично скрыта им, но получила возможность наблюдать за матерью и обоими молодыми людьми.

Анастасия и ее родители прибыли на бал около получаса назад и, поздоровавшись с хозяином и хозяйкой, поздравив новообрученных, стояли, болтая между собой, потягивали шампанское и восхищались превосходным убранством вечернего сада и элегантностью гостей. Мужчины были в черном и при галстуках, дамы – в вечерних туалетах и увешаны драгоценностями. Общество собралось шикарное, присутствовали сливки парижской знати, а также киношники и воротилы большого бизнеса.