Изабель Вульф - Тревоги Тиффани Тротт

– ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

Все гости были уже там, они стояли вокруг стола, ожидая Кита и Порцию. Над спинкой каждого третьего стула колыхался бело-серебряный воздушный шар, и картины, висевшие на темно-зеленых стенах, были увиты белым серпантином. Кит и Порция заняли места во главе центрального стола, с двух сторон от них уселись родители и мы с Борисом. Затем хлопнули пробки из бутылок шампанского, словно выстрелили залпом из духовых ружей. Бокалы быстро наполнились, и опустели, и наполнились вновь, пока новобрачные двигались по столовой, весело приветствуя гостей.

– Здравствуй, Кэтрин, – говорил Кит. – Здравствуй, Хью. Фрэнсис – привет!

– Поздравляю, Порция, – сказала Лиззи. – Ты прекрасно выглядишь.

– Ну, поздравляю, старина! – Мартин встал и пожал Киту руку.

В огромной толпе я многих не знала: там были подруги Порции, родственники с той и другой стороны и несколько коллег Кита с телевидения. Снаружи, в саду на лужайке, играл традиционный духовой оркестр. Кит любил такие оркестры, хотя духовая музыка обычно вызывала у него слезы. Но он всегда говорил, что у него на свадьбе будет играть духовой оркестр – предпочтительно «Граймторп Колиери». Но я не смогла это устроить за шесть дней, так что вместо него пришлось пригласить духовой оркестр Хендона. И как только официанты обнесли стол по первому разу, мягкие протяжные звуки труб и тромбонов проникли через открытые окна. До этого они играли пасхальный гимн. Теперь же – «Не могу не любить тебя, любимый мой» из «Миссисипи».[118] Порция весело подпевала: «Рыба должна плавать, птицы должны летать, а я должна любить этого мужчину, пока не умру. Не могу не любить тебя-я-я, любимый мой».

Как раз подходящая песня для свадьбы, подумала я, и заметила, что Борис тоже ее напевает. Я снова посмотрела на оркестр. Музыканты были в темной униформе, с воротниками и обшлагами, обшитыми толстым витым золотым шнуром. В оркестре было шесть или семь кларнетов, три рожка, две тубы, два тромбона и две тубы, имитирующие баритон. Солнце сверкало на полированной поверхности инструментов. И в столовой царило благозвучие: веселый стук ножей и вилок, звон бокалов, смех и добродушная болтовня шестидесяти гостей. Я оглядела убранство зала: бутылочно-зеленая драпировка на стенах, шаткие столы и старые деревянные стулья. Все они были от разных гарнитуров, но каким-то образом производили гармоничное впечатление. И хотя время было обеденное, на всех столах стояли подсвечники с зажженными свечами – яркие язычки пламени качались и трепетали от легкого ветерка.

Во время десерта я вдруг обнаружила рядом с собой Алису. Я уже знала, что она собирается спросить.

– Тиффани.

– Да.

– А у тебя есть?..

– Нет, еще нет, – сказала я, когда она обсыпала мне волосы конфетти в форме сердечек. Я взглянула на Кита и Порцию, восторженно смотревших друг на друга.

– Ну пожалуйста, найди жениха, – попросила она. – Побыстрее.

– Ладно. Найду, – обещала я, отправляя в рот ложку взбитых сливок с лимоном и сахаром.

– А у меня уже есть, хотя мне всего семь лет, – сказала она.

– Я постараюсь.

– Потому что я еще ни у кого не была подружкой невесты. Никогда. А Сара Поттс из моего класса была уже четыре раза. Почему Порция не пригласила меня быть у нее подружкой? – добавила она вдруг удрученно.

– Потому что она не знает тебя как следует, вот почему.

– А-а. – Кажется, этот ответ ее устроил.

– Но я тебя очень хорошо знаю, так что обязательно приглашу.

Это ее приободрило.

– Кто подружка невесты у Порции? – спросила Алиса.

– Я, – сказал Борис, сидевший за столом напротив меня.

Алиса обошла вокруг стола и с важным видом заговорила с ним об обязанностях подружки невесты. А ведь ему было около тридцати пяти, но его костюм в трехцветную клетку, кажется, ей вовсе не показался странным.

– Ты должна присматривать за невестой, – серьезно объяснял Борис. – И сделать все, чтобы она была счастлива в этот великий день. Ты должна следить, чтобы все у нее было в порядке: и платье, и волосы, и цветы. И ты должна придерживать ее шлейф, если он у нее есть. Вот такие твои обязанности.

А я вспомнила о своих обязанностях шафера. О господи. Я никогда не произносила речей перед публикой. В животе у меня забурчало. Я опасалась, как бы меня не вырвало. По крайней мере, шпаргалка у меня в кармане. Когда разлили кофе и обнесли всех яйцами, я встала и объявила, что сейчас будем разрезать торт. Бокалы были наполнены шампанским, и Кит с Порцией разрезали трехслойный торт, позируя фотографу.

Затем я постучала ножом по краю бокала и объявила:

– Я бы хотела предложить отцу невесты провозгласить тост за здоровье и счастье новобрачных.

Отец Порции Рег встал и сказал:

– За здоровье и счастье жениха и невесты.

– За здоровье и счастье жениха и невесты, – повторили все вслед за ним, словно псалом. Потом мы сели, чтобы прослушать его речь.

Это был добродушного вида человек лет шестидесяти пяти, ростом немного ниже Порции. Он работал водопроводчиком и совсем недавно вышел на пенсию. Рег сиял от гордости, перечисляя многочисленные достижения Порции на школьной спортивной площадке, где она лучше всех забивала мяч.

– Команда «Рысаков» без нее никогда бы не выиграла, – подытожил он. – Так вот, она не очень увлекалась учебой, – добавил он. – Не видела в этом смысла. Но подавала большие надежды, начав курить с раннего возраста, и проявила себя необыкновенно талантливой курильщицей.

Я посмотрела на Порцию: она чуть не рыдала от смеха. В таком же состоянии были ее братья и ее мать Триш.

– В девять лет Порция уже смешивала слабые коктейли «мартини», – продолжал он. – Конечно, мы не позволяли ей пить. Ни в коем случае. Пить коктейли она начала, когда ей исполнилось десять. Но мы никогда не думали, глядя, как наша девочка подрастает и становится все старше, старше и старше… – смех стал громче, – … старше, что впереди ее ждет такое блестящее будущее. Мы очень гордимся тем, что она добилась таких успехов в своей профессии и что она работает со многими талантливыми людьми в модельном бизнесе – несмотря даже на то что всегда считали их компанией ярмарочных паяцев. И хотя нам хотелось, чтобы Порция венчалась в церкви, мы с Триш считаем, что достаточно насмотрелись на нее на подиуме в красивых свадебных платьях, так что готовы с этим примириться. – Смех стал еще громче. Рег взглянул на Кита: – И я хотел бы закончить тем, как я горд и счастлив, что Кит будет моим зятем и войдет в нашу семью. Мы знаем, что он присмотрит за Порцией и будет любить ее и в болезни, и в радости, и так далее, и так далее, и… – он вдруг запнулся, – …мы о нем очень высокого мнения.