Да, мой босс - Виктория Победа
— Проснулась? — с улыбкой обращается ко мне папа, подходит ко мне, целует в макушку.
— Доброе утро, — произношу, всматриваясь в лицо родителя.
Папа выглядит более чем довольным. Вчера настроение у него было похуже. Перевожу вопросительный взгляд на прислонившегося к дверному косяку Смолина, он в ответ мне улыбается и едва заметно ведет головой, намекая на то, чтобы выйти.
Пока мама с папой заняты друг с другом, и папа получает взбучку за то, что, по мнению мамы, не вымыл руки, я незаметно поднимаюсь со стула и выскальзываю из кухни.
Слава выходит из дома, а я быстро хватаю с вешалки свое пальто, на босые ноги натягиваю ботинки и выбегаю следом.
Не успеваю толком переступить порог и прикрыть дверь, как тут же оказываюсь в стальных объятиях. Только удивленно ахаю, когда он, не теряя времени, прижимается губами к моим. Целует нежно и в то же время настойчиво, тем самым, мгновенно вскружив мне голову.
— Вот теперь доброе утро, — произносит, довольно улыбаясь.
— Я вообще-то зубы не чистила еще, — произношу, а сама на дверь кошусь.
— Не холодно? — спрашивает, осматривая меня.
— Нет, — качаю головой, для убедительности запахивая пальто.
— Пойдем тогда, подышим немного воздухом.
Он берет меня за руку, ведет за дом. Мы направляемся к небольшой беседке, которую папа построил собственными руками. Как только оказываемся внутри, Слава опускается на скамейку и увлекает меня за собой, сажая к себе на колени.
Носом утыкается в мою шею, громко вдыхает и шепчет хрипло:
— Соскучился за ночь, не представляешь, как хотелось пробраться к тебе в спальню, — признается, забираясь ладонью под мое пальто и сразу же ныряя под футболку моей старенькой пижамы, хранящейся в доме родителей на случай моего визита.
— Слава… — выдыхаю, цепляясь пальцами за знакомую куртку, совершенно точно принадлежащую папе.
Вздрагиваю от легкого прикосновения холодных пальцев к груди, тут же покрываясь мурашками, прикусываю губу. Понимаю, что надо бы остановить, запретить, но вместо этого только откидываю голову назад, подставляя шею под горячие поцелуи.
— Малышка моя, самая красивая ведьмочка, — шепчет, неустанно покрывая поцелуями мое лицо.
— Слав, — хватаюсь за остатки здравого смысла, отстраняюсь, заглядываю в его потемневшие от возбуждения глаза.
— Все-все, не буду.
Он улыбается, убирает руку и, коротко поцеловав меня в висок, просто прижимает к груди. И я ловлю себя на мысли о том, что это самый идеальный момент из всех, что можно было представить.
— Мама сказала, что вы забор чинили, — начинаю издалека.
— Чинили.
— И что папа? — интересуюсь осторожно.
— Ну как видишь, я жив-здоров, даже лицо целое и невредимое, — смеется, гладит меня по голове.
— Я же серьезно, — поднимаю голову, заглядываю ему в глаза.
— Так и я серьезно.
— О чем вы говорили?
Слава не сразу отвечает, скользит взглядом по моему лицу, словно изучая.
— О тебе.
— И что ты ему сказал? — мне правда интересно, и очень волнительно.
Мне просто, как-то по-детски, очень хочется, чтобы они поладили.
— Сказал, что с тех пор как ты впервые вошла в мой кабинет, я не в состоянии вытравить тебя из своей головы, — посмеивается, продолжая рассматривать у меня на лице что-то, одному ему только известное.
— Прямо не в состоянии?
Он вскидывает руку, костяшками пальцев проводит по моей щеке и смотрит так, что у меня внутри все переворачивается и пальчики на ногах невольно поджимаются.
— Не в состоянии, — подтверждает.
— Помнится, ты от меня не в восторге был, я еще помню, как ты орал, — не без удовольствия припоминаю ему тот первый день, — выставить хотел, признайся, что тебе просто интересно стало, потому что никто не осмеливался так с тобой говорить.
— Признаюсь, — кивает, даже не пытаясь отрицать, — и я ни на секунду не пожалел о своем решении нанять одну языкастую и весьма очаровательную ведьмочку.
— Кто ты, и куда ты дел моего вечно недовольного босса?
— Неправда, я не всегда бываю недоволен.
— Да? Что-то я не замечала.
— Плохо смотрела, я был весьма доволен всякий раз, когда ты находилась рядом.
Меня его слова загоняют в краску и я как-то вмиг теряюсь всю свою напускную браваду.
— Значит, вы с папой нашли общий язык? — меняю тему. — Все правда хорошо?
— Маш, — он перестает улыбаться, заводит мои волосы за уши, смотрит на меня в упор.
Серьезно так, пристально, слово в самое нутро заглядывает.
— Конечно нашли, к тому же у нас с ним много общего.
— Например?
— Ну например, мы оба тебя любим.
Глава 72
Месяц спустя
Смолин
— Я знаю, что ты уже не спишь.
Смотрю на свою ведьму, и в который раз ловлю себя на мысли о том, что не могу от нее глаз оторвать. Она никак не реагирует на мои слова, продолжает притворяться спящей.
Усмехаюсь, вхожу в спальню, забираюсь на кровать и сдергиваю с рыжей занозы одеяло.
— Ай, — пискнув, она все-таки обнаруживает свое пробуждение.
Открывает глаза, тянет одеяло назад, я не позволяю. Зависаю на мгновение, как пацан малолетний, таращусь на обнаженную грудь, на которой все еще виднеются следы моих посягательств.
Никогда не замечал за собой этой потребности метить территорию, и только с ней я напрочь теряю контроль.
Забираю у нее одеяло, скидываю его на пол и, перевернув ведьмочку на спину, нависаю сверху.
Разглядываю каждую впадинку на ее лице, кайфую от уже поплывшего взгляда зеленых омутов. Она облизывает пересохшие губки, смотрит на меня с ожиданием, а я все никак поверить не могу, что это рыжее создание всецело принадлежит мне.
— Красивая такая, — произношу охрипшим голосом.
Она пальчиками осторожно проводит по моим плечам, скользит ногтями по грудной клетке.
Ее грудь покрывается мурашками, соски твердеют, легкая дрожь прокатывается по телу.
Потрясающее зрелище.
Моей выдержки хватает не надолго, наклоняюсь к ее губам, целую. Она отвечает с готовностью, обхватывает руками мою шею, выгибается, со стоном прижимаясь ко мне, давая зеленый свет.
Член в штанах пульсирует от напряжения, в голове мельком проскальзывает мысль о том, какой я все-таки мудак. Каждую ночь ведь ей толком спать не даю, все не могу насытиться.
Опускаю руку, просовываю между нашими телами, пальцами касаюсь ее между ножек и кайфую от того, какая она влажная.
Улыбаюсь, довольный как Чеширский кот, целую уголок ее губ, и спускаюсь ниже, оставляя дорожку поцелуев на шее, груди, впалом животике. Поняв, что я собираюсь сделать, Маша тут же напрягся, даже пытается отползти.
— Лежать, — рявкаю,
