Да, мой босс - Виктория Победа
Нет, я вовсе не сомневаюсь в профессионализме обоих, но все равно переживаю.
Не хватало, чтобы из-за меня возникли проблемы такого масштаба.
Я даже несколько раз подхожу к двери. Да-да, каюсь, подслушиваю и ничего не могу с собой поделать.
Услышать мне, правда, все равно ничего не удается. Эти двое говорят очень тихо, как будто догадываясь, что я непременно попытаюсь подслушать.
Когда дверь кабинета наконец открывается и в приемную выходит Дима, мое волнение достигает апогея и на голове, наверное, появляются седые волосы.
— Ты чего такая бледная, Машунь?
Соколов, конечно, мгновенно считывает мое состояние. Закрыв за собой дверь, он подходит к моему столу.
— Скажи, что все хорошо, — прошу, устремив в него полный мольбы взгляд.
— Конечно, все хорошо, ты сомневалась, что ли? — он усмехается, навалившись на стол.
Я ничего не отвечаю, только хватаюсь за первые попавшиеся документы и принимаюсь обмахиваться.
Ну а что? Меня можно понять, у меня жизнь с ног на голову перевернулась.
— Дыши, Машуль, дыши, — издевается гаденыш, — я так понимаю, тебя можно поздравить? — спрашивает как-то загадочно.
— В смысле?
— Ну как же, цербера ты своего все-таки усмирила, прислушалась к совету умного дяденьки, — он произносит от так громко, что мне хочется его стукнуть.
— Тише ты, — шиплю на него, посматривая на дверь и ожидая, что Смолин в любую секунду выскочит из кабинета.
— Да ладно тебе, Машунь, — продолжает лыбиться, потом наклоняется ко мне, — а помнишь, пару лет назад я говорил, что так оно и будет.
— Перестань, — отмахиваюсь от него.
На самом деле я просто смущаюсь.
— Ладно тебе, Рыжик, — подмигивает мне, а потом внезапно становится серьезным: — я рад за тебя, Маш, правда.
Я улыбаюсь в ответ.
— Спасибо.
— На свадьбу, я надеюсь, меня пригласят? — у него на лице снова появляется озорная улыбка.
— Ты дурак, что ли, какая свадьба?
— Как какая, твоя и цербера твоего.
— Дим, ты глупости сейчас говоришь, — отвожу взгляд, и зачем-то принимаюсь перебирать документы.
Нет, ну правда, что он несет?
— Ну-ну, — усмехается.
Собирается сказать что-то еще, но в этот момент, скрипнув дверью, из своего кабинета показывается Смолин.
— Ты еще здесь? — одаривает Диму не слишком доброжелательным взглядом, потом переключает его на меня.
— Ухожу уже, — примирительно отзывается Соколов, даже руки поднимает, правда, потом тут же добавляет: — ладно, Машунь, позвони мне, пивка попьем.
Я тут же краснею, как рак, понимая, что он это намеренно сказал, чтобы Славу позлить.
Метнув в него убийственный взгляд, опасливо смотрю на Смолина.
Он, к моему удивлению, на это провокацию не реагирует.
— Ладно, бывайте, голубки, еще увидимся.
Довольный собой, он покидает приемную.
Слава провожает его взглядом, а потом произносит:
— Пивка, значит, попить?
Я вздыхаю, встаю из-за стола, обхожу его и подхожу к своему чрезмерно ревнивому боссу.
— Он же тебя нарочно провоцирует, а ты ведешься, — улыбаясь, разглаживаю почти невидимые складки у него на пиджаке.
— Ведусь, — кивает, обхватив меня за талию и привлекая к себе.
— Он и дальше будет так делать, если ты не перестанешь реагировать.
Поправляю края пиджака и вдруг замираю, зацепившись за одну весьма интересную деталь.
Уставившись на галстук, рассматриваю идеально завязанный узел, и все бы ничего, но я точно помню, что сегодня я его не завязывался, а вчера он был в другом.
— Что-то не так? — спрашивает, заметив мой интерес.
— Твой галстук.
— А что с ним?
— Он завязан.
— И что в этом удивительного?
— Я его не завязывала, — произношу очевидное.
— Правильно, я сам его завязал.
— Что ты сделал?
Я даже моргаю несколько раз, не будучи уверенной, что мне не послышалось.
— Маш, ну ты правда думала, что я не умею галстуки завязывать? Как-то же я до твоего появления справлялся, — он смеется, сильнее прижимая меня к себе.
— Я… — шепчу растерянно, — но зачем ты тогда все время просил меня его завязывать?
Он смотрит на меня, большим пальцем проводит по щеке, улыбается.
— Мне просто это очень нравилось.
— Да ты! — я дергаюсь, в желании выбраться из его объятий. — Ты… ты… Ты меня два года заставлял это делать каждый день.
— Заставлял, и ты не представляешь, как это было приятно.
— Ты просто невыносим.
— Так и есть, — скалится довольно, — и раз уж мы заговорили о галстуке, — замолкает, чуть отстраняется, сунув руку в карман.
Я не сразу понимаю, что происходит. Даже когда он достает из кармана маленькую бархатную коробочку, я просто непонимающе на нее пялюсь.
— Ты как-то интересовалась, кто будет завязывать мой галстук, когда я женюсь.
Я только теперь осознаю, что он держит в руке. В ужасе распахиваю глаза, перевожу ошарашенный взгляд со Смолина на коробочку.
— Ч… что ты…
— Я иначе хотел, но у меня, видимо, нормально кроме работы ничего не получается, — он усмехается, а я замечаю, что он как-то весь подбирается, словно волнуется.
Молча наблюдаю, как он открывает коробочку.
— Маш, — заглядывает мне в глаза, — выходит за меня?
Я от шока даже пошевелиться не могу, так и стою, пригвожденная к полу с отвисшей челюстью.
В смысле? Он что? Он мне предложение, что ли, делает?
В памяти тут же всплывает недавняя шутка Соколова.
— Я… — неверяще качаю головой, — я не…
— Маша.
— Но как же… Так же нельзя.
— Почему?
— Ну мы… Все это быстро очень.
— Быстро? — он приподнимает бровь, потом достает кольцо, ставит коробочку на мой стол и берет мою руку.
— Ну да, мы же толком ничего друг о друге не знаем.
Я только договорив, понимаю, какую опять сморозила чушь и, судя по взгляду Смолина, он со мной более чем согласен.
— Я думаю, ты и сама понимаешь, какую глупость сейчас выдала, — смеется, бесцеремонно, не дожидаясь моего на то согласия, надевает кольцо на безымянный палец.
К моему удивлению, садится оно идеально, точно по размеру.
А впрочем, чему удивляться, это же Смолин.
— Я еще не сказала, что согласна.
— А у тебя в этом вопросе нет права голоса, приказы начальства не обсуждаются.
— То есть ты приказываешь мне выйти за тебя?
— Я на этом категорически настаиваю.
— Это как-то связанно с тем, что сегодня я призналась тебе в любви? — всматриваюсь в его лицо, вспомнив о своем утреннем признании.
Я ведь действительно это произнесла. Произнесла, через столько времени после того разговора в беседке родительского дома. Тогда мы успешно сделали вид, что ничего не произошло, Слава на меня не давил, а мне нужно было переварить.
Нет, не потому что я не понимала, что это взаимно, а просто потому, что боялась
