Ольга Резниченко - Черта

Черт!

(тяжело сглотнула: понимаю к чему ведет,

н-но…)

— Прости…. не могу.

(шумный вздох, промолчал, взгляд опустил в пол)

— Ким…

— Лера. Если ты сама не уйдешь, я тебя насильно вынесу…

— Ты же знаешь, что я не могу. Здесь все мои, и без них…

— Лера!

— Что Лера?

(невольно запищала я от возмущения и боли,

пытаюсь мыслить трезво)

Так или иначе, этот момент когда-нибудь, бы… да настал.

Мы по разные стороны баррикады. И пора было давно уже с этим смириться.

— Просто, покинь здание, прежде чем губернатор начнет свою речь…

— Нет, Ким. Хватит, — раздраженно скривилась, отвела взгляд в сторону (нарочно не смотрю в лицо). — Я ценю твою заботу, но… если погибать "ирисовцам", то только всем вместе.

— Лера…

Едва попыталась собрать силы на новую тираду, слова… как

вдруг, вдруг… словно взрыв в сознании — промелькнул старый образ,

… болезненный и тяжелый, яркий образ в голове. То, что так желаешь увидеть, но никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах более не дано — не возможно, не реально.

Мираж. Да и только.

Губы невольно дрогнули, и сами… сами прошептали эти слова, еще на грани полоумия и безрассудности.

— Это — ШАЕН???

(невольно обернулся в ту сторону, куда был уставлен мой взгляд; промолчал)

— Н-но… разве?

Рывок, рывок вперед — и уже не слышу, не вижу, не понимаю ничего.

Бегу, бегу туда, где только что мелькнуло мое безумное счастье.

Еще толчок, рывок — распихиваю толпу, рвусь в неизвестность, выискивая мечту.

Нет, нет ее…. нигде.

И вновь скольжу взглядом по кругу, ищу… зацепки.

И вновь мелькнуло ее красное платье.

Бегу, бегу вперед.

За тенью, следом… за грезами.

И снова что-то знакомое, родное мелькнуло рядом.

— ШАЕН! — тут же вскочила в женскую уборную.

Застыл, застыл у зеркала призрак прошлого.

— Шаен… — едва слышно, робко, боязно, позвала я.

Не оборачивается. Стальной хваткой прикипел взгляд к зеркалу — а в нем, к моему отражению.

Молчит.

— Шаен! — шаг ближе…

… рука невольно дрогнула, поднялась верх, желая коснуться ее плеча, но тут же замерла — а вдруг видение исчезнет?

Или я проснусь?

— … ты жива?

(тяжело сглотнула)

— Прошу, не молчи, — не выдержала я.

(только теперь заметила здесь лишнего человека — рыкнула дверь кабинки;

минуты, тягучие минуты, пока девушка подплыла к умывальнику…

… помыть руки, поправить челку,

подкрасить губы

… и лишь затем, неспешно, все так же вальяжно и самовлюбленно, пройтись к двери и наконец-то покинуть комнату)

(глубокий вдох)

— Прости, Лера, — (ее голос… такой родной, и любимый голос полосонул сердце, разорвав плоть до крови — запекла, зашипела обида, давясь бурой пеной боли) —

Я иначе не могла.

(молчу, молчу, внимаю дорогому звуку)

— … не могла тебя предупредить,

Твоя реакция, твоя и Тимура — это было единственным стопроцентным подвохом… или алиби, только так они могли поверить в мою смерть, только так я смогла бы покончить со всем этим…

(слезы, слезы навернулись на глаза, по пути вгрызаюсь солеными реками в душу, раздирая, распекая всё в груди до белого коленья)

— Мы едва с ума не сошли…

(резкий разворот, взгляд в глаза)

— Прости…

(тягучая пауза — из всех обид… и гадких слов желала выбрать я правильное и нужное)

— И как долго бы ты всё это скрывала?

Судя по реакции Кима, вы и не думали, что наша группа будет на этом деле? Не ради меня ты здесь?

— Не думали…

— Так как долго ты… бы?

— Лера…, - (скривилась от боли)

— Что ЛЕРА??? — (и понеслась! сорвали мой стоп кран; шаг навстречу) — Ладно, пусть я! Пусть! Кто я тебе? Так, вещь, которую ты бездушно использовала. Использовала и выбросила…

Но Тимур? Тим…

Зачем ты так с ним поступила?

— Лера…

— Так нельзя. НЕЛЬЗЯ растаптывать чужие души! НЕЛЬЗЯ!

— Я ради себя это сделала.

— Он же тебя любит. Больше жизни любит… а ты…

— У него теперь есть Юля.

(нервически расхохоталась я)

— Ююююля?

Ну, спасибо.

Не без твоей помощи… они разошлись.

Не без твоей помощи Тимур со всем покончил.

Скажи мне честно, ты переспала с ним…

… только из-за того, чтобы добраться до главного компьютера?

(резко отвернулась, пряча свои слезы)

— Нет. Нет, конечно.

— А что тогда, черт дери, что всё это было? Зачем ему растоптала сердце?

Ты вернула его к чувствам, расковыряла старые раны, чтобы на следующий день оповестить о своей смерти?

Ты, ты в такой способ, решила его добить?

Отомстить?

(тяжело сглотнула)

— Лера.

Все не так просто, как кажется…

— Да я уж догадалась!

Но… что бы там у вас прежде не случилось, Тимур не заслуживает такого отношения. Никто не заслуживает, чтобы его доводили до попытки самоубийства!

ШАЕН!

(тяжелый писк — и вдруг зарыдала, завыла, пристыжено затыкая себе рот рукою;

болезненно зажмурилась)

— Зачем ты так с нами поступила?

(реву и я)

(глубокий вдох…)

— Я это сделала ради своей дочери, Лера.

— Что?

(разворот, взгляд мне в глаза)

— Да, Лера. У меня есть дочь. И все это я делала только ради нее.

(молчу… молчу, сражаюсь с шоком)

— Три года назад, — (неожиданно продолжала), — мы повстречались с Тимуром, на той чертовой конференции. Любовь, тайные свидания, и неделя форума переросла в два месяца пылких отношений.

… пока однажды я не поняла, что беременна.

Я не могла позволить "Ирису" убить моего ребенка. Не могла позволить им насильно сделать мне аборт. НЕ МОГЛА!

… Понимаешь?

И я всё, всех бросила, не сказав ни слова.

Убежала к Жукам, тогдашнему новому моему другу, Киму.

— Авдеев так и не знает про ребенка?

— Нет. Не знает, и, надеюсь, что никогда не узнает.

Прошу… Лера.

— Н-но… так же нельзя…