Империя Искушения - Мила Финелли

но дерьмовый отец. Я просто пытался дать вам обоим жизнь, которой у меня никогда не было.

— Ma dai, Papà. Ты хороший отец. Большинство мужчин в твоем положении не заботятся о своих бастардах, даже если они сыновья. Мы благодарны за жизнь, которую ты нам дал. Но мы больше не маленькие мальчики. Мы мужчины. И пришло время позволить нам помочь руководить.

Эмоции сжали мою грудь, как кулак. Они были хорошими мальчиками, умными и преданными. Империя была в надежных руках после моей смерти, и это меня чрезвычайно радовало. — Ладно.

— Действительно?

— Не подвергай сомнению своего дона, figlio mio. Его решения окончательны.

— Включает ли это решение позволить Вэл вернуться в Нью-Йорк? — Когда я ничего не сказал, он толкнул меня своим коленом. — Мне она нравится. И Габи тоже.

Мне она тоже нравилась. Но это не имело значения. — Она живет в Нью-Йорке и не собирается переезжать сюда.

— И?

— А что еще я могу сделать? Она просила меня отпустить ее. — Я пожал плечами. Что еще можно было сказать?

Леонардо долго молчал, потом тихо заговорил. — Я однажды спросил тебя кое о чем, и я никогда не забуду твой ответ. Каждый раз, когда мы с Габи навещали наших матерей на выходных, ты отправлял с каждым из нас по пять охранников. Казалось, что это было большой проблемой в течение двух дней. А когда я спросил тебя, почему мы ходили так часто, когда риск безопасности был таким высоким, ты сказал — Иногда в жизни награда перевешивает риск.

Я не помнил разговор, но это звучало так, как будто я бы сказал. — Я хотел, чтобы вы оба оставались рядом со своими матерями. Ничего хорошего не выйдет, если отнимать маленьких мальчиков у человека, который дал им жизнь.

— Папа, это касается и тебя, иди за ней. Пожинай свою награду.

Его советы меня раздражали. Разве он не слушал? — Она не хочет переезжать в Катандзаро, и я не могу ее заставить.

— Значить живите там.

Я резко повернул голову и нахмурился. — Ты же знаешь, это невозможно. Даже если бы я хотел все тебе передать, я не могу.

Он поднял ладони ко мне. — Я не собираюсь становиться доном. Я имею в виду, что тебе не нужно управлять семьей отсюда.

У меня отвисла челюсть. — Поступить так было бы верхом безответственности. Риск… — Я откусил остаток того, что собирался сказать.

— Именно так, — самодовольно ответил он. — Риск ничто по сравнению с тем, что ты получаешь.

— Меня могут убить.

— Габи сказал, что особняк хорошо укреплен. И ты можешь прилететь сюда, когда захочешь. Вы двое можете оставаться здесь месяцами, ты мог бы разделить год пополам.

— Ты говоришь так, будто это так просто.

— Это будет головной болью чтобы обезопасить нас, но остальное легко. Это не день Nonno без компьютеров и мобильных телефонов. Наш бизнес международный, как и технологии.

Я потер челюсть и выпрямил ноги. — Зачем так напрягаться?

— Потому что я хочу видеть тебя счастливым. И, может быть, если ты будешь счастлив в своих отношениях, может быть, ты позволишь мне жениться на Бьянке.

— Stai zitto!105 — рявкнул я, приказывая ему заткнуться. — Никаких разговоров о женитьбе, особенно с девушкой, которую я не выбирал.

Он усмехнулся, нисколько не раскаиваясь. — Я сказал, может быть.

Леонардо не обманывал меня. Тот факт, что он поднял эту возможность, сказал мне, что он думал об этом. — Я скажу твоим дядям, чтобы они присматривали за тобой повнимательнее.

— Значит ли это, что ты будешь жить в Паесано?

Я не ответил. Все было не так просто. Это было решение, которое я не мог принять в одиночку. Мои братья должны были участвовать, так как разделение моего времени между двумя странами реорганизует нашу семейную структуру. Потребуется небольшая армия, чтобы охранять поместье в Нью-Йорке, а также защищать Валентину, куда бы она ни пошла.

А если бы я переехал туда, она бы захотела выйти за меня замуж? Она так молода, вся жизнь впереди, а мой мир был смертью и разрушением. Это едва ли казалось справедливым.

У меня дома есть все, что мне нужно, кроме одной вещи.

Леонардо взял у меня из рук пустую бутылку и заменил ее новой. — Габи также сказал, что там есть возможность. Местные жители слабы и беспорядочны, а Вито Д'Агостино находится в Торонто. Он мог бы стать ресурсом.

— Да, он мне сказал.

— Может быть весело, папа. У нас уже много лет не было войн за территорию.

Я толкнул его голову и взъерошил ему волосы. — Тебе было четыре. Как ты вообще мог это помнить?

Мой сын рассмеялся, затем поднялся на ноги. Протянув руку, он предложил ее. — Пошли. Тебе нужен душ и твоя кровать.

Я был слишком уставшим, чтобы бороться с ним. Слишком уставшим для всего. — Когда ты стал таким умным?

Он открыл мне дверь в спортзал.

— Я всегда был умным. Вот почему я надеюсь, что ты меня послушаешь, когда я скажу, что если ты ее любишь, ты не должен ее отпускать.

Глава тридцать седьмая

Валентина

Две недели спустя

Колокольчик звенел, когда я вошла в кафе. Сэм была совсем одна за стойкой, потягивая холодный кофе и прокручивая свой телефон. Сегодня у нее было кольцо в носу, а ее черные волосы были заплетены в две косички. С ее бледной кожей она выглядела как Уэнсдей Адамс.

Она подняла взгляд, когда я приблизилась. — Вэл, ты уже закончила книгу для книжного клуба? Она такая скучная. Я предлагала темный роман, но они выбрали это. Я на сорока процентах, и никто еще даже не трахался.

Я положила кошелек и ключи на стойку. — Нет, я еще не начала. Честно говоря, я, наверное, пропущу книжный клуб в эти выходные.

Поморщившись, Сэм оторвалась от планшета. — Извини, я совсем забыла.

— Все в порядке. Я только что об этом упомянула, как ты могла забыть?

— Я имею в виду, что я забыла о человеке, имя которого не будет названо.

— Все в порядке. Можешь произнести его имя. Весь город знает.

Когда я вернулась из Италии, все говорили о том, что произошло. От пожара и стрельбы до моего отца, потом ареста Луки… и не было секретом, что он разбил мне сердце.

— Тебе все равно не нужны напоминания об этом гигантском члене. Хочешь как обычно?

— Да, пожалуйста.

Когда Сэм подошел к кофемашине, я спросила: — Где Бев?

— Опаздывает, — она многозначительно подняла брови.

У Бев вчера было свидание с Роберто,