Хоуп Макинтайр - Как соблазнить призрака

– Я подумала, что действительно помогу тебе с Норин.

– Умереть и не встать, – заявил он, медленно задирая мою ночную рубашку пальцем ноги. «Умереть и не встать» – его новая фразочка. Она заменила собой «круто» и «офигенно», но в принципе означала то же самое.

– И я могла бы переехать к тебе. Палец остановился на икре.

– Я правильно расслышал? – Он натянул одеяло до самого носа и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Но я хочу оговорить несколько правил, – сказала я. – Буквально. Я хочу, чтобы у нас были отдельные комнаты. Ты будешь здесь, а я, с твоего позволения, займу комнату твоей мамы. Буду в ней работать и спать. По крайней мере, пока Норин не переберется снова наверх.

Мы оба знали, что это случится очень не скоро. Если вообще случится.

– Ты хочешь сказать, что мы не будем спать вместе?

– Конечно, будем. Ты станешь приглашать меня к себе, а я тебя – к себе.

– Если я буду хорошо себя вести?

– Что-то в этом роде.

– Но я хорошо себя веду, – сказал он, двигая ночную рубашку вверх по моему телу уже руками.

Это идеальный план, размышляла я после того, что Томми назвал «советским сексом». Много покусываний и сладких бессмысленных бормотаний на ухо по-русски – тихих, но очень нежных. Нам втроем будет тесновато на Бьюдли-стрит, но я должна сохранить свободу. Сдвиг с мертвой точки пойдет мне на пользу. Дом на Бленхейм-кресчент всегда был маминым, и теперь, когда страховка покроет дорогостоящий ремонт, она запросто может потребовать его обратно.

Но чего-то не хватало. Если я собираюсь сделать этот гигантский шаг и переехать к Томми, разве нам не нужно оформить это официально? Мари-Шанталь может благополучно вернуться во Францию, но их роман пошатнул мою уверенность. Жизнь с ним окажется вполне терпимой, если у меня будет своя комната, куда я смогу удалиться, и при этом останусь на месте, чтобы управлять хаосом по всему дому. На самом деле я не хотела управлять Томми. Я бы предпочла, чтобы он сам собой управлял. Но теперь, поняв, как сильно его люблю, я хотела быть с ним.

– Томми, – прошептала я, обращаясь к его голове в сиянии телевизора. – Ты женишься на мне?

Меня вознаградили громким храпом. И поскольку таков уж Томми, я приняла это за «да».

Той ночью я долго сидела в темноте рядом с ним и примеряла на себя имя миссис Кеннеди с Бьюдли-стрит, Ислингтон. Натали Кеннеди. Ли Кеннеди. Разумеется, Ли Бартоломью я оставлю в качестве авторского псевдонима. Странно, но миссис Кеннеди не беспокоила меня вообще. Теперь, когда я приняла решение, что именно этого хочу, мне нравилась мысль стать его женой. Я взглянула на Томми. Он лежал на спине, вытянув руки на одеяле, словно примерялся к гробу. Я изучила его огромные лапищи и подумала, нужно ли купить ему кольцо. В конце концов, это ведь я сделала предложение.

Ночь тянулась медленно, я не могла заснуть и начала размышлять о том, каково это – не просто приезжать в Ислингтон на несколько часов, а жить здесь все время. И вот тут я разнервничалась. О чем я думала? Я не смогу жить нигде, кроме Ноттинг-Хилл-гейт. Теперь, когда я примирилась с тем, что стрельба, убийства и торговля кокаином происходят в национальном масштабе по другую сторону моей двери (не говоря уже о детской проституции); когда я пережила два пожара; когда я наконец нашла способ сделать ремонт во всем доме и при этом не надзирать за рабочими; когда я наконец повзрослела настолько, что задумалась о совместной жизни с Томми; когда научилась выживать в сердце Ноттинг-Хилла двадцать первого века, почему я вообще думаю о том, чтобы жить где-то еще? Пусть переезжает Томми.

Утомившись, я отключилась на несколько часов, потом встала, оделась и оставила Томми записку. Линия Виктория в сторону «Оксфордского цирка» была безлюдна. Даже Центральная, обычно битком набитая, оказалась относительно пустой. Выйдя на станции «Ноттинг-Хилл», я побрела по Портобелло-роуд. Как только я добралась до ее конца, мне пришлось уворачиваться от продавцов с рынка. Они везли тележки с овощами и фруктами к своим прилавкам.

Я никогда не смогу покинуть это рассветное затишье, за которым следует безумство раннего утра, когда рынок пробуждается к жизни. На одном из прилавков магнитофон во всю мощь орал «На реках Вавилона». Из окна второго этажа высунулась женщина и завизжала, чтобы его немедленно выключили.

На Элджин-кресчент я зашла в кафе «У Кристиана» и съела шоколадное пирожное с орехами. Вкусно. Я купила еще одно и поспешила через дорогу, жуя на ходу. Мне не хотелось, чтобы Сельма – ее кукольное тело являлось неопровержимым доказательством строгой диеты – стала очевидцем моего утреннего сахарного безумства.

И вдруг, свернув на Вестбурн-парк-роуд, я поняла, что не могу требовать от Томми, чтобы он сию секунду собрал вещички и переехал в Ноттинг-Хилл. А как же Норин? Я выудила из кармана сотовый и разбудила его.

– Где ты? – спросил он. – Я огляделся, но тебя нигде нет. Ты что, сидишь под кроватью и дуешься?

– Я оставила тебе записку. Спустись вниз, прочти, а потом перезвони мне на сотовый.

– Ты уже ушла, – устало произнес он. – Я так и думал, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он перезвонил почти сразу.

– Ну? – спросила я.

– Что – ну?

– Переедешь в Ноттинг-Хилл?

– Запросто, но не лучше ли подождать, пока твой дом немного отремонтируют?

– Ты хочешь сказать, что не возражаешь? Я, конечно, обещала переехать в Ислингтон сама, но…

– Ты что, серьезно думаешь, что я поверил тебе хоть на секунду? – недоверчиво поинтересовался Томми. – Ты не выживешь в Ислингтоне. Я знал, что рано или поздно ты вернешься в Ноттинг-Хилл.

– Знал? – Теперь настал мой черед удивляться.

– Есть только одно «но» с моим переездом к тебе, – сказал он, и у меня упало сердце.

– Твоя мама?

– Нет. Твоя. Она ведь собирается жить там? На самом деле есть два «но». Я не хочу жить в одном доме с твоей матерью. И ты права – видимо, надо привезти с собой Норин.

– Томми, я кое-что придумала. Теперь, когда сырости в подвале больше нет…

– Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас? – перебил он. – Так или иначе, мы вместе позаботимся о наших матерях. А это все, что сейчас нужно сказать, верно? Мне пора на работу.

– И еще одно, – я услышала вздох в трубке, но моя тревога уже выросла до неприличия. – Перед тем как ты заснул, я задала тебе вопрос.

– Может, я заснул и не слышал, – сказал Томми.

– Может, и так, – ответила я.

– Если однажды ночью ты соблаговолишь вернуться в мою постель и останешься там надолго, я дам тебе ответ.

– Я не совсем уверена, как это принимать, – теперь я разнервничалась окончательно.