Фиона Уолкер - Среди самцов

Карточка в мобильнике Одетты была почти полностью израсходована, а ту мелочь, что на ней еще числилась, она приберегала на крайний случай. С минуту подумав, Одетта решила, что позвонить Эльзе и узнать, как обстоят у нее дела, — как раз тот самый случай. Как-никак до торжественной минуты бракосочетания подруги оставалось ровно сорок восемь часов. Она поднялась на самый верх мельницы, откуда ее аппарат пусть плохо, но все-таки «добивал» до Лондона, и, рассеянно глядя в мутное оконце, сквозь которое можно было рассмотреть Фермонсо, набрала нужный номер.

— Алло? — услышала она в микррфоне незнакомый мужской голос.

— Это мистер Бриджхауз? — Одетта решила, что трубку снял отец Эльзы.

— Один из них, — последовал ответ, после чего говоривший расхохотался. Одетта сразу поняла, что это не мистер Бриджхауз-старший. — Нас здесь четверо — и все Бриджхаузы. Меня, к примеру, зовут Натан. Но вам, как я понимаю, нужен отец?

— Вообще-то мне нужна Эльза… — Одетта постоянно мысленно подсчитывала, сколько денег на карте у нее еще осталось, поэтому вести досужие разговоры в ее намерения не входило. — Не могли бы вы ей сказать, чтобы она поторопилась?

— Попробую ее поторопить, хотя в последнее время она передвигается довольно медленно.

Трубку со стуком положили на какую-то твердую поверхность, после чего один из Бриджхаузов-младших отправился на розыски сестры. Наконец она взяла трубку.

— Эльза, детка, это я…

— Одди! Наконец-то. Я пыталась дозвониться до тебя весь день. Мать передала тебе мое сообщение?

— Какое сообщение? — Одетта невольно поморщилась, услышав в трубке зуммер, уведомлявший ее о том, что через полминуты разговор прервется. — Мой проклятый телефон сейчас сдохнет, поэтому мне остается только сказать, что я звоню, чтобы пожелать тебе удачи и счастья…

— Спасибо, милая, — рассмеялась Эльза. — А за свой телефон не беспокойся. Я сама тебе сейчас перезвоню.

Какое же это было наслаждение поболтать с подругой, не глядя постоянно на часы и не думая о деньгах. Эльза стала рассказывать ей о своем нынешнем состоянии.

— Вчера у меня было подобие схваток, — озабоченно сказала она. — Я уж было решила, что начинаю рожать, но тревога оказалась ложной. Зато сейчас мне море по колено, и я ничего не боюсь. Вокруг собралась вся семья, приехала Элли, и с минуты на минуту будет Джун. Жаль только, что тебя нет. Я, конечно, увижу тебя в субботу, но поговорить нам, наверное, так и не удастся. Ведь невеста — существо общественное и себе не принадлежит…

— Это ты по собственному опыту знаешь, детка? — пошутила Одетта.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — ответила Эльза, а потом воскликнула: — Ой! Забыла тебе сказать: я пригласила на свадьбу Саскию с мужем. Недавно ее видела. Выглядит просто очаровательно.

Одетта испытала чувство вины. Она совершенно забыла про Саскию и Стэна, как, впрочем, и про других своих приятелей. Даже писем никому не написала, хотя время было. Хорошо еще, что она увидит большинство из них в субботу.

— А вот я никого не видела, — сказала Одетта. — Все работаю.

— Ты стала настоящей рабыней моей матери, — рассмеялась Эльза, а потом, понизив голос до шепота, чтобы братья не слышали, добавила: — Честно говоря, я так рада, что вы с ней поладили. Ведь за матерью нужен глаз да глаз. Надеюсь, ты за ней присматриваешь?

Одетта пробормотала нечто невразумительное.

— Сама понимаешь, эта неделя для матери настоящее испытание, — продолжала Эльза. — Предстоящая встреча с сыновьями и бывшим мужем сильно ее тревожит, так что ты у нее вроде громоотвода. Извини, придется мне на этом с тобой распрощаться, — заторопилась Эльза. — Жене брата срочно нужно позвонить. Целую.

Одетта спустилась по лесенке в свою спальню и глянула в окно. Стемнело. На ферме на кухне загорелись окна, и можно было видеть, как Сид расхаживает взад-вперед, занимаясь чем-то по хозяйству. Неожиданно Одетта подумала, что Эльза права и за Сид надо приглядывать — особенно на свадьбе. Она впервые за много лет должна была увидеть там сыновей, и неизвестно еще, чем все это могло закончиться.

— Вы такая нервная из-за братьев Эльзы? — спросила она минут через пять, стоя в дверном проеме кухни и наблюдая за тем, как Сид наливает себе травяной чай.

— Будешь тут нервной. Они меня ненавидят. Я пыталась с ними поговорить, объяснить мотивы своих поступков, но они ничего не хотели слушать. Я так боюсь этой встречи!

Сид напоминала сейчас маленького, напуганного ребенка. Одетта подошла к ней, ласково обняла за плечи, усадила за стол, пододвинула чашку с чаем. И тогда Сид начала рассказывать. О своей любви к детям, о том, какие муки она испытывала, расставшись с ними. Когда Одетта уложила наконец в постель основательно накачавшуюся виски, рыдавшую Сид и отправилась к себе, часы на кухне пробили четыре раза.

На следующий день Одетта забрала массажиста Сид — маленького, но очень важного китайского господина — с его квартиры в Брайтоне и отвезла на ферму. После этого она по привычке покатила в Уйатроуз — с оставленным для нее Сид списком покупок и приложенными к нему банкнотами.

Только проехав половину пути, она прочитала, что было написано на листке: «50 фунтов — на платье, чтобы было в чем пойти на свадьбу. 50 фунтов — на шляпку и парикмахерскую. И тысяча извинений — за все».

Так и не доехав до Уайтроуза, она свернула на боковую дорогу и поехала на ферму Сиддалс. Дом выглядел необитаемым — ставни были закрыты, дым из трубы не шел. Одетта открыла бардачок, достала записную книжку и ручку и собралась уже было нацарапать Джимми записку с просьбой завезти купленные им вещи ей на мельницу, как вдруг дверь неожиданно распахнулась и на улицу выскочил Джимми собственной персоной.

— Здравствуйте! — улыбаясь до ушей, воскликнул он. — Какая у вас великолепная машина.

— Да, это «Астон-Мартин» шестьдесят седьмого года выпуска. На таком еще ездил Джеймс Бонд. — Одетта опустила стекло и опасливо посмотрела на выбежавших вместе с Джимми из дому собак. Они вели себя очень беспокойно — непрестанно лаяли и норовили вскочить на задние лапы и заглянуть в салон «Астон-Мартина».

— Вы Нельсона не бойтесь, — сказал Джимми, оттаскивая гончую за новенький кожаный ошейник. — Он еще, так сказать, акклиматизируется. Его только вчера сюда привезли. Винни — та более беспокойная. Мы-то решили, что из них выйдет отличная пара, но, похоже, они не слишком друг другу приглянулись. Вот и нервничают и даже иногда грызутся… Кстати, не хотите ли чаю?

Одетта взглянула на часы.

— Я на работе. — Ей не хотелось распивать с Джимми чаи и вести пустопорожние разговоры. Дел и без того было по горло. — И приехала к вам, чтобы забрать вещи, которые вы вчера купили. Сегодня у меня есть деньги. — Одетта достала из кармана пятидесятифунтовую банкноту и помахала ею у Джимми перед носом.