Луиза Бэгшоу - Фабрика грез

— Погодите, — вмешалась Меган. — Фред, я думаю, мы должны прислушаться к парню. Он местный. Вряд ли он ошибается.

— Да ладно, — махнул рукой Кит.

— Дорогая, посмотри на небо, — ласково предложил Флореску. — Я понимаю, уже начало сезона дождей Но ты взгляни на небо. Оно чисто-голубое. Где там муссон? А?

Меган посмотрела вверх. Да, он прав. Кроме пары белых барашков, на небе ничего нет, оно ясное и голубое до самого горизонта.

Проводник, сердито бормоча, исчез на тропе, по которой они пришли.

— Вот так всегда и бывает, если заплатишь заранее. — Флореску пожал плечами. — Но раз мы уже здесь, я думаю, вернемся и без него. Не будем спешить.

— Правильно, — сказал Джек, устанавливая свет.

— Зак, ты готов? — спросил режиссер.

Зак кивнул.

— Ну, поехали!

Пока Флореску и Кит устанавливали оборудование для съемки последних кадров, Зак Мэйсон подошел к Меган, которая сидела на гранитном камне и торопливо строчила в блокноте.

— Можно посидеть с тобой?

Она удивленно подняла глаза.

— Конечно. Подкати валун и будь моим гостем.

— Я бы хотел поговорить с тобой о Дэвиде Таубере, — сказал Зак, прислонясь к камню.

Он вытянул длинные ноги, крепкие, мускулистые, обтянутые брюками из телячьей кожи — часть его съемочного костюма. Меган старалась не смотреть на его обнаженную грудь, покрытую жесткими черными завитками. Именно таким хотел показать Флореску героя Зака в бегах. От него должно было веять животным инстинктом выживания.

Именно это создаст атмосферу чувственности, в которой они с Морган соединятся и начнут заниматься любовью на берегу, глубокой ночью, под крики преследователей. Глядя на Мэйсона, Меган была совершенно уверена в реакции зрителей на эту сцену.

— Не трать зря время, — холодно сказала она. — Мне нечего сказать о нем.

— Да? Ну что ж, а мне есть, — настаивал Мэйсон. — Ты должна была задуматься о…

— Зак, нам надо немедленно уходить отсюда, — перебила его Меган, — посмотри туда.

Она указала на запад. Зак увидел тяжелые темные тучи, стремительно двигавшиеся прямо на них. Поднимался ветер, мелкие белые облачка пробегали над ними, закрывая солнце, из-за чего время от времени темные тени падали на туманный лес внизу.

— Мы уходим через полчаса, — нетерпеливо сказал Зак. — Не уклоняйся от темы. Это…

— Нет, надо собираться! — замотала головой Меган. — Чтобы через десять минут нас тут не было! Иначе буря накроет нас прямо в горах.

— Не психуй.

— Я психую, Зак? Посмотри, как быстро летят облака.

Он снова взглянул на небо и почувствовал легкую тревогу. Облака на самом деле подошли гораздо ближе за последние несколько секунд.

— Фред, — окликнул режиссера Зак, — похоже, наш маленький дружок был прав, вот-вот разразится буря. Я думаю, пора сматываться.

— Да? Хорошо. Дай мне еще минутку, — отмахнулся режиссер. — Потрясающий свет над джунглями. Я должен это запечатлеть.

— Фред, — сказала Меган. — Вы…

Ее слова внезапно прервал сильный порыв ветра, он прижал ее спиной к валуну. Микрофоны закачались на штативах.

— Черт! — выругался Джим Доллар. — Откуда это?

— Слушай, Фред, давай, пошли, — сказал Зак, поднимаясь и направляясь к режиссеру.

— Еще десять минут, — Флореску не отрывал глаз от объектива, — это все, что я прошу. На пленке будет потрясающе.

Еще один сильный порыв ветра налетел с запада, на этот раз на Меган упали капли дождя. Взволнованная, она обернулась и увидела, как опрокинулось звуковое оборудование. Сильный ветер вырвал у нее из рук сценарий, и он полетел к краю площадки. Кит бросился за ним, но слишком поздно. Белые листы бумаги поплыли над краем обрыва, словно сухие листья, и рукопись, рассыпаясь на отдельные страницы, закружилась над джунглями.

— Слушайте, у нас будут неприятности, если мы еще помедлим, — взволнованно сказал Кит Флореску. — Не нравится мне все это.

— Хорошо, давайте отсюда выбираться, — нехотя согласился режиссер. — Замолчите, ребята. Зак, поможешь? Нам надо поскорее…

И вдруг они все погрузились во тьму. Черная туча плотно закрыла солнце, и на них обрушился дождь. Техники заметались по площадке, ругаясь и выключая все, что только можно. Раздался ужасающий удар грома. Меган вскрикнула, когда ослепительная вспышка молнии перерезала горы.

Ничего не соображая, она рванула вперед и поскользнулась на мелких камешках. Зак Мэйсон, гибкий силуэт которого был отчетливо виден, потянулся к ней. Небо раскололось, и дождь полился бурлящим потоком. Длинные ленты воды пробивали густоту леса, пригибали к земле молодые пальмы, вырывали с корнями кусты и смывали их в пропасть.

Меган ринулась к Заку; Джим Доллар закричал, коснувшись оборванного провода. Флореску в ужасе смотрел, как слабый голубой свет электрического разряда затрещал вокруг его звукооператора. Он попытался сделать хотя бы шаг против ветра, но новый порыв стихии отбросил его назад.

Боль и ужас пронзили тело Флореску, он вдруг увидел, как Зак и Меган, схватившись друг за друга, потеряв равновесие, покатились назад. Меган вопила от страха, но скоро ее голос стих глубоко в пропасти…

Режиссер на четвереньках стал пробираться через площадку, борясь со штормом. Он добрался до края пропасти и попробовал заглянуть в нее, выкрикивая имена Зака и Меган, пытаясь разглядеть, куда они упали. Но ничего, никого, только колотящаяся на ветру зелень джунглей. Это было последнее, что увидел Флореску, перед тем как потерять сознание.

Глава 29

Они встретились в «Чейзен», за ленчем. День был яркий, солнечный, но Изабель Кендрик не замечала этого.

Она клевала салат «Цезарь», потягивала маленькими глотками охлажденную минеральную воду, как обычно, время от времени кивала, приветствуя знакомых — всяких льстецов, которые подходили к столику высказать свое уважение. Но сердце ее застыло. Под элегантным голубоватым костюмом кровь в аристократических венах Изабель, казалось, заледенела.

— Правда? Она именно так и сказала? Продолжай, дорогая. Мне просто не терпится услышать все до конца, — сказала она, подаваясь вперед, желая приободрить собеседницу.

На самом деле это так и было. Каждое слово, будто кинжал, пронзало сердце Изабель. Она готова была закричать от ужаса и ярости, но тем не менее ничего такого не делала, она находилась словно под гипнозом. Чем больше Изабель узнавала о своем враге, тем сильнее ожесточалась. Казалось, натура Изабель Кендрик раздвоилась. Одна часть оставалась нетронутой штормом эмоций и спокойно наблюдала со стороны. И как бесстрастный наблюдатель, любопытствовала узнать, насколько глубокую могилу вырыла себе Роксана Феликс.