Кэндес Бушнелл - Пятая авеню, дом один

— С ума сойти! Что это?

— Вещица королевы Марии. Подношение от признательного народа за сохранение католицизма в Англии. Вещь не имеет цены.

— Если она настоящая, то ей место в музее.

— Так и есть, — согласилась Конни. — Но в наши дни многие старинные вещи принадлежат частным лицам. Не думаю, что богатым людям надо запретить хранить сокровища прошлого, наоборот, это, помоему, наш долг. Такая важная вещь — и исторически, и эстетически…

— Важнее, чем твоя крокодиловая сумочка Birkin? — усмехнулась Аннализа. Она нисколько не сомневалась, что крест — подделка. Билли говорил ей, что Сэнди в последнее время буквально заваливает Конни драгоценностями и прослыл поэтому легковерным простаком. Зная Сэнди, она могла с легкостью предположить, что он купил крест у какогонибудь подозрительного дельца — тот, наверное, до сих пор довольно потирает руки!

— Сумочки — уже вчерашний день, — предупредила Конни Аннализу. — Так написано в Vogue. Сейчас шикарнее всего иметь чтонибудь, чего больше ни у кого нет. Чтонибудь уникальное.

Аннализа прилегла в венецианском кресле и зевнула. За ленчем она выпила два бокала шампанского, и теперь ее клонило в сон.

— Я думала, что королева Мария была очень жестокой. Кажется, она приказала убить родную сестру, или я чтото путаю? Будь осторожнее, Конни, вдруг этот крест приносит несчастье?

Как раз в эту минуту в нескольких кварталах от них, в кабинете Метрополитенмузея на первом этаже, старый знакомый Билли Личфилда Дэвид Порши закончил разговор и повесил трубку. Ему только что рассказали про слух о существовании креста Марии Кровавой, оказавшегося в руках у Сэнди и Конни Брюэр. Дэвид, откинувшись в рабочем кресле, гадал, может ли услышанное оказаться правдой.

Он знал о загадочном исчезновении этого креста в пятидесятых годах. Год за годом крест включали в перечень пропавших музейных ценностей. В похищении креста обычно подозревали миссис Хотон, но она всегда была выше любых подозрений, а главное, ежегодно жертвовала музею по два миллиона долларов, поэтому это дело никогда толком не расследовали.

Но теперь, после смерти миссис Хотон, настало, вероятно, время разобраться в этой истории, тем более раз крест всплыл вскоре после ее кончины. Дэвид нашел Сэнди и Конни Брюэр в Интернете и понял, кто они такие. Сэнди был управляющим хеджевым фондом — ничего удивительного, если такой выскочка в конце концов добывает ценнейший предмет антиквариата. Он и его жена Конни хвастались, что являются «крупными коллекционерами», и Дэвид сразу заподозрил в них нуворишей, готовых отваливать горы денег за всякий, по мнению Дэвида, хлам. Такие, как Брюэры, обычно не представляют интереса для таких, как Дэвид Порши, управляющий огромным музеем — за исключением того, сколько денег у них можно выудить на благотворительном приеме.

Но просто так позвонить Брюэрам и спросить, у них ли крест, было невозможно. Тот, кто продал его им, вряд ли предупредил покупателей о происхождении драгоценности. Хотя темное прошлое ценности редко останавливало покупателей. Психология покупателя таких вещиц чемто схожа с психологией покупателя наркотиков. Обоим щекочет нервы нарушение закона и шанс остаться безнаказанным. Правда, в отличие от покупателя наркотиков покупатель краденых предметов старины может потом долго наслаждаться своим приобретением. От близости к такому предмету его владелец начинал считать и собственную жизнь нескончаемой. Дэвид Порши знал, что приобретшие крест люди — личности специфического склада. Его путь к кресту не будет коротким.

Ему некуда было спешить — в конце концов, крест пропал уже почти шестьдесят лет назад. Ему был необходим «крот». Он сразу подумал о Билли Личфилде. Какникак они вместе учились в Гарварде. Билли Личфилд разбирался в искусстве, а в людях и подавно.

Он нашел номер сотового телефона Билли и на следующее утро позвонил ему. По удачному стечению обстоятельств Билли направлялся в этот момент в такси не к комунибудь, а к Конни Брюэр, обсуждать Базельскую ярмарку искусств. Услышав голос Дэвида, Билли побагровел от злости, но попытался не выдать себя.

— Как дела, Дэвид? — спросил он с напускным спокойствием.

— Мои — неплохо, — ответил Дэвид. — Я тут вспомнил твои слова на балете — о потенциальных новых благотворителях. Мы как раз ищем свежую кровь, нам необходимы деньги на новое крыло музея. Всплыли имена Сэнди и Конни Брюэр. Я подумал, может, ты с ними знаком?

— Действительно знаком, — спокойно сказал Билли.

— Отлично! — оживился Дэвид. — Можешь устроить небольшой ужин? Ничего шикарного, достаточно будет «Твенти уан». И, Билли, — как будто спохватился он, — если не возражаешь, постарайся не раскрывать им заранее цель ужина. Сам знаешь, как люди могут себя повести, если заподозрят, что у них станут просить деньги!

— Конечно, — ответил Билли. — Это строго между нами.

И он в панике оборвал связь. Такси уже казалось ему тюремной камерой. Он тяжело дышал.

— Будьте добры, остановите машину! — обратился он к водителю, барабаня по перегородке.

Он оказался на тротуаре и стал озираться в поисках кафе. В заведении на углу он присел к стойке и, пытаясь отдышаться, заказал имбирный эль. Что именно известно Дэвиду Порши? Как он все пронюхал? Билли проглотил таблетку ксанакса. Она вотвот должна была подействовать, а Билли тем временем пытался мыслить логически. Возможно ли, чтобы Дэвиду понадобилось встретиться с Брюэрами по той причине, которую он назвал? Билли не мог такого представить. Метрополитенмузей был последним бастионом старых денег, хотя не так давно понятие «старые» пришлось уточнить: теперь оно означало не сто лет, а только двадцать.

— Конни, что вы натворили? — взвыл Билли, добравшись до Брюэров. — Где крест?

Он последовал за ней в потайную комнату, где в ужасе уставился на крест в рамочке.

— Сколько людей видело это? — тихо спросил он.

— Не волнуйтесь, Билли. Только Сэнди, горничные и Аннализа Райс.

— А также мастер в багетной мастерской, — добавил Билли. — К кому вы его носили?

Конни назвала мастера.

— Боже! — Билли со стоном опустился на край кресла. — Этот всем растрезвонит!

— Откуда ему знать, что это такое? Я ему не говорила, — заметила Конни.

— Вы ему не говорили, откуда у вас это? — уточнил Билли.

— Конечно, нет, — заверила его Конни. — Ни ему, ни комулибо еще.

— Послушайте, Конни. Придется вам снять это со стены. Заприте крест в сейф. Учтите, стоит комунибудь об этом пронюхать — и мы все можем угодить в тюрьму.