Фред Стюарт - Остров Эллис

Эти слова вызвали бурную реакцию.

— Джейк написал песню специально для проведения моей кампании, и сейчас Нелли споет ее для вас.

Джейк исполнил вступление, и Нелли запела, что надо голосовать за Санторели. Английский язык песни многие в толпе не понимали, но мелодия, как и во всех песнях Джейка, так легко запоминалась, что скоро все они уже подпевали Нелли. Встреча превратилась в праздник на улице.

Затем на середину площадки опять вышел Марко.

— Друзья, — сказал он в мегафон, — моя платформа очень проста: я хочу стать первым конгрессменом-иммигрантом в истории Америки. Таких, как вы и я, миллионы. Миллионы, приехавших в эту великую страну за последние двадцать лет и боровшихся за выживание в этом абсолютно новом мире, преодолевая трудности языка. Все мы брались за самую низкооплачиваемую работу, потому что мы были новичками, мы были теми, кого имеющие прочное положение американцы могли эксплуатировать. И вот пришло время для нас, иммигрантов, быть представленными в Конгрессе Соединенных Штатов, и я предлагаю вам себя…

— И таким же образом ты предлагал себя своей теще? — закричал кто-то с краю толпы.

Он говорил по-итальянски.

— Разве неправда, что она платила тебе за любовь? Эй, милый мальчик, разве ты не жиголо?

Выкрики из толпы.

— Расскажи, как тебя эксплуатировали, когда ты приехал в Америку, — крикнул кто-то другой. — Как ты заработал свой путь наверх!

Раздалось несколько пронзительных смешков, но Марко опередил спрашивающих. Он предполагал, что Кейзи О'Доннелл может использовать этот тактический прием, и был готов к ответу. Более того, это было ему даже на руку. Он использовал этот хорошо проверенный трамплин для атаки на Кейзи и Билла Райана.

— Все это ложь! — прокричал Марко через мегафон. — Тем, кто об этом спрашивает, заплатили мой противник Билл Райан и его хозяин Кейзи О'Донелл! А теперь, джентльмены, пойдите к Кейзи О'Донеллу и скажите ему, что я хорошо знаю, что он состоит в доле с владельцами клуба «Голубой Грот», известного здесь всем, как грязный притон. Я прекрасно осведомлен о его делишках в Нью-Йорке, за которые он платит магарыч, чтобы получать муниципальные контракты на грузоперевозки. Я также хорошо знаю, что представляет собой его правая рука Майк Мерфи, пускающий в ход угрозы и насилие, чтобы заставить владельцев салунов пользоваться для поставок пива только грузовым транспортом О'Донелла. У меня есть список еще двух десятков грязных делишек, которые я желал бы опубликовать в прессе. Другими словами, борьба с коррумпированностью моего оппонента, его бесчестия, Билла Райана, и его хозяина Кейзи О'Донелла, и всей ирландской компании, станет моей другой платформой на этих выборах. Людей этого района эксплуатировали политические наемники, чьим единственным желанием является собственная нажива и закрепление в сферах власти. Я заявляю, что пришло время очиститься от этой грязи! И это говорю вам я, Марко Санторелли, который вышел из той же нищеты и трущоб, как и вы… Я клянусь, если вы выберете меня в Конгресс Соединенных Штатов, сделать все, что в моих силах, чтобы очистить этот район, и я буду честно представлять его в Конгрессе.

Он говорил эмоционально, и его речь сработала. Итальянцам он понравился, они выразили свое одобрение бурными возгласами и аплодисментами. Про задававших вопросы забыли. Прошлые грешки Марко не имели значения. Перед ними был молодой сильный человек и итальянец, проявивший себя, как лидер. Иммигранты, большинство из которых были до отчаяния бедны и утомлены нескончаемой борьбой за выживание, наконец, нашли кого-то, вселявшего в них надежду; и он будет за них бороться.

Нелли, которая ни слова не поняла по-итальянски, но уловила страстность речи Марко, была взволнована не меньше иммигрантов.

— Он действительно очень хорош, — сказала она аплодировавшему Джейку. — Он выиграет.

— Ты права, он молодец! Браво, Марко!

Толпа начала скандировать все громче и громче:

— Марко, Марко!!!

Нелли присоединилась:

— Марко, Марко!!!

«Боже мой, я непременно должна получить его, — думала она. — Он самый сексуальный и самый волнующий мужчина, которого я когда-либо встречала в своей жизни».

— Марко, Марко!!!

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

ЛЮБОВЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

В дождливое сентябрьское утро Виолет Вейлер вернулась домой из балетной студии мадемуазель Левицкой.

Дворецкий сказал ей:

— Ваши родители хотят вас видеть. Они в гостиной, мисс Виолет.

Она вошла в позолоченную комнату. Отец подошел к ней и обнял ее.

— Виолет, ты должна быть мужественной, — сказал он.

— А что случилось?

Ее мать, стоявшая у окна, выходившего на Пятую авеню, обернулась. Ее руки были сложены в трагическом жесте.

— Моя дорогая, мне так тяжело! — сказала она.

— Тяжело? Из-за чего?

Она уже почти кричала.

— Понимаешь, Крейг. Только что позвонила его мать. Она получила телеграмму от посла в Италии. Есть данные, что его полевой госпиталь разбомбили немцы.

Виолет окаменела. Смерть казалась почти невозможной и такой далекой в ее юной жизни.

— И он..?

Отец прижал ее к себе.

— Да.

Ей вспомнился мальчик, плававший с ней в озере Адиондек десять лет назад, и только тут она осознала, что принесла с собой Мировая война.

Она принесла смерть.

Смерть Крейга Вертхейма повергла ее в глубокую депрессию. Впервые за годы своей недолгой жизни Виолет стала понимать все уродство мира, лежавшего за пределами позолоченных стен ее богатого дома. Одно дело — читать о войне и слушать разговоры родителей о милосердии к бедным, живущим в нищете. Но Крейга убили на этой далекой от них войне. А Джейк Рубин был когда-то беден и жил в этой самой нищете. Все чаще и чаще ее мысли возвращались к сочинителю песен, предложившему ей свою любовь в китайском ресторанчике. Но чем на самом деле была эта любовь, которую он предлагал? В чем ее великая тайна? Почему о некоторых женщинах говорят шепотом? И в связи с этим, что же такого натворил Оскар Уайльд? Это что-то было так ужасно, что мама запретила упоминать в доме его имя.

Она решила, что должна это выяснить. Виолет отправилась в Публичную библиотеку и стала изучать книги по биологии. В результате она узнала об отношениях между полами у лягушек. Выбрав еще две книги, она устроилась в огромном зале и принялась изучать их.

— Ага, вот оно, — прошептала она через некоторое время.