Кэти Хикман - Гарем

— Но я ничего не вижу, — через некоторое время послышался голос Пиндара. — Сплошная темнота перед глазами.

— Вооружитесь терпением, мой друг. — Джамаль встал рядом с Полом и, повернув цилиндр так, что тот оказался у его лица, прильнул к нему глазом. — Требуется время, чтобы ваши глаза привыкли к нему. Больше того, вам было бы легче, если б вы сначала решили, какой именно предмет станете разглядывать.

— Ну, луну, наверное. Она достаточно большая.

— Нет, не луну. Я бы предложил вам понаблюдать вот за этим.

Джамаль снова повернул цилиндр, обратив его к светлой яркой ленте, пересекавшей пространство звездного неба. Пол в свою очередь занял место у подзорной трубы и приник глазом к ближайшему концу цилиндра. Некоторое время он смотрел в него, не отрываясь и не произнося ни слова, но когда он наконец обернулся к Джамалю, в глазах его было изумление.

— Звезды! Джамаль, сколько на небе звезд! Их, наверное, целые тысячи, нет, даже миллионы!

— Нет, Пол. Звезд на небе миллионы миллионов. Их больше, чем мы когда-либо могли подумать.

— В это просто невозможно поверить!

— Мой инструмент дает возможность приближать наблюдаемый объект. Подобные линзы из стекла, оказывается, обладают таким свойством. У меня родилась эта мысль, когда я сам стал пользоваться очками. Ну и с небольшой помощью Ибн аль-Хайтама, его труда по оптике «Китаб альманазир», — со всей скромностью заметил ученый. — Когда вы используете линзы сами по себе, они не имеют много силы, но, будучи примененными вместе — одна расположена перед другой, — о, это уже совсем другое дело. Вы сами видите, какими мощными они стали.

— Невероятная вещь. — Пол снова прильнул к окуляру. — Совершенно неправдоподобная! На какое же расстояние они способны приблизить объект к наблюдателю?

— По моим оценкам, он становится примерно в двадцать раз ближе. — Джамаль пожал плечами. — Возможно, даже несколько больше.

— Следовательно, тот сияющий ночной небосклон, который предстает нашим глазам, на самом деле является скопищем звезд, — пробормотал почти про себя Пиндар, все еще не в силах оторваться от подзорной трубы. — Это невообразимо!

— Я видел много таких вещей, которым вы и поверить не могли бы, Пол.

— Рассматривали луну?

— Ну конечно же и луну. И Венеру. С помощью вот этого инструмента мне удалось установить и вычислить фазы Венеры, которые у нее, подобно фазам Луны, сменяют друг друга. И я вам их покажу.

Пол отложил инструмент, отошел в сторону и потер уставшие глаза. Затем приблизился к балюстраде, ограждавшей крышу, и, подняв голову к небу, уперся взглядом в звездную Вселенную.

— Я начинаю думать, что ваш ученый, объявленный еретиком, не ошибался в своих предположениях об устройстве мира, — раздался за его спиной голос Джамаля.

— Николаус Коперникус?

— Да, да. То, что вы сами сегодня видели, больше всяких споров убеждает в том, что Вселенная много больше, чем мы полагали.

— И что вовсе не небо движется над нашими головами. — Пол быстро обернулся к нему. — Это мы сами движемся? Или нет?

— Почему же нет? Вполне возможно, что мой инструмент сможет это доказать. — Тут ученый метнул смеющийся взгляд в сторону англичанина. — До чего вы, христиане, любите упорствовать в своих воззрениях, как я однажды вам уже заметил.

Джамаль подошел и встал рядом с Полом, несколько мгновений они в согласном молчании взирали на звездное небо.

— Когда я впервые стал наблюдать за звездами, а это случилось много лет назад, — спустя какое-то время заговорил ученый, — моей задачей было составление небесных карт с указанными на них неподвижными звездами. Суть моей работы заключалась в том, чтобы научиться предсказывать движение Солнца, Луны и планет, а также время наступления таких событий, как солнечные и лунные затмения, противостояния, сближения,[71] равноденствия, солнцестояния и другие. Причины же, по которым они происходили, не должны были меня интересовать. Мне полагалось наблюдать за тем, как они происходят, но не размышлять над тем, почему это случается. Но теперь, — и он указал на подзорную трубу, — я не могу удовлетвориться простыми созерцаниями. Мне гораздо интересней доискиваться до причин явлений.

— И мне тоже, Джамаль, — прервал его Пол. — Я тоже стремлюсь видеть то, что скрыто за явлениями. Сегодня я видел такое, что не доводилось когда-либо видеть ни одному из моих соотечественников, и тем не менее… Понимаете, Джамаль, позвольте мне быть откровенным с вами, есть вещи, которые хоть и происходят прямо у меня под носом, но далеко не так понятны, как я бы того хотел. Прежде чем я уеду, я хотел бы узнать о них все, что можно.

— Прежде чем уедете?

— Она велела мне уезжать, Джамаль. Валиде-султан. Когда послезавтра наш «Гектор» поднимет паруса, мы, Керью и я, будем на его борту.

Джамаль глянул на него с нескрываемым сожалением.

— Как мне будет недоставать вас, Пол Пиндар-ага! Больше, чем я мог бы выразить словами.

— Что это? Вы не удивлены? Даже не собираетесь спросить у меня, почему она заставляет меня уехать?

— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, не так ли?

Произнося эти слова, астроном словно невзначай накинул на голову капюшон и лицо его оказалось в тени. У Пола внезапно возникло тревожное ощущение, что собеседник его вдруг стал чужим и строгим.

— Что с вами случилось, Пол? — Джамаль сделал шаг к нему. — Вы так странно смотрите на меня.

— Странно? Я? — Тот инстинктивно отступил назад. — Похоже, что сейчас я столкнулся с загадкой, ответ на которую найти не могу. Кто вы на самом деле, Джамаль?

— Не задавайте глупых вопросов, мой друг. Я — астроном, Джамаль аль-андалусиец.

— И только?

— Не подозревал, что метафизика принадлежит к кругу ваших интересов, — сухо обронил ученый.

— Однажды я пришел к вам просить о помощи, потому что знал, что вы вольны в своих посещениях дворца. Но в то время я даже не подозревал о том, насколько далеко эта вольность распространяется. Та женщина, которая приходит к вам, Эсперанца Мальхи…

— Если вы стремитесь узнать что-либо о ней от меня, вы вряд ли преуспеете.

— В этом преуспел Керью. Она — одно из наиболее доверенных лиц госпожи валиде. И наиболее опасных, как донесли мне мои осведомители. Но тем не менее вы с ней поддерживаете отношения.

— Ваши осведомители?

— Каким-то образом вам все стало известно о покушении на Хассан-агу, о сахарном кораблике, который изготовил Керью, — продолжал Пол. — Вы спрятали моего слугу у себя и держали его ровно до того момента, когда стал известен истинный виновник происшествия. И все это без спешки и волнений, без малейшей ряби на гладких водах дворцовой жизни, насколько мне известно. Но зато настолько быстро, что великий визирь и чихнуть не успел, как вы все это уже успели устроить. — Пол мгновение помолчал, затем продолжил: — Как вы справляетесь с подобными задачами?