Алиса Валдес-Родригес - Клуб грязных девчонок

Одетые в детские смокинги племянники выставили из отцовского «блейзера» клетки с белыми голубями. Мы заранее условились о том, что птицы должны находиться на церковной лестнице рядом со мной и Хуаном. Голуби курлыкали и ворковали.

Я слегка ущипнула Хуана за руку:

– Точь-в-точь как обыкновенные сизари. Я считала, что свадебные голуби издают более утонченные звуки.

Хуан закатил глаза и в который раз поцеловал меня в щеку.

– Я думал, ты в курсе.

– Чего?

– Сизари и есть голуби. Только более распространенные.

– Не заливай. – Я хлопнула его по руке и сбила бретельку с плеча. Именно в этот момент из церкви вышел священник и в ужасе посмотрел на меня.

Он мой дальний родственник – пятая вода на киселе, но с самого начала был против, когда я заявила, что заслуживаю белое свадебное платье, поскольку всякие женатые доктора не в счет. Да расслабься же ты. Взгляни на улицу – сколько гостей. Кто из них знает, сколько у меня перебывало дружков.

С колокольни послышался звон, и племянники отворили дверцы клеток с голубями. Но птицы не улетали, словно не знали, что делать. Пришлось пихнуть их острым носком моих шелковых туфелек от Джимми Шу.

– Что тянете, голубки? – спросила я. – Давайте летите. Вы свободны.

Одна за другой три дюжины птиц выбрались из клеток и вспорхнули в кобальтовую синь неба навстречу белым пушистым облакам. Люди, прикрывая от солнца глаза, следили за их полетом. А потом эти идиоты начали посыпать мои волосы рисом. Я говорила им, не надо. Разве они знали, сколько времени мне сооружали эту прическу – распрямляли, наносили лак, завивали кончики. Что мне теперь, весь медовый месяц выковыривать рис из головы?

Мы с Хуаном бросились к лимузину, и я все ждала, что он запутается в слишком длинных фалдах своего фрака. Несчастная каракатица. Я советовала ему: давай сошьем как следует, а он все отнекивался, мол, некогда. Хуан открыл мне дверцу, я ввалилась внутрь, он забросил следом длинный шлейф моего платья и сам забрался в машину. Да, mi'ja, должна признаться, что я создана для лимузинов. Просторно, шампанское, маленький телевизор. Я могла бы здесь жить. Я нажала кнопку, опустила стекло и крикнула друзьям:

– Встретимся на берегу! А вы, sucias, оставьте местечко в желудке.

Все они стоял и в ярких нарядах на боковой аллее. Ребекка со своим новым блестящим мужчиной, в красном платье с глубоким вырезом. Кто бы подумал, что ее так прихватит. Слов нет, он красив и богат. Но дело не в том. Она казалась рядом с ним совсем иным человеком. Я ничуть не осуждаю ее. У Ребекки был вдохновенный и сексуальный вид, особенно когда он смотрел на нее. Жалко, не я первая на него наскочила. Шучу. Он ей в самый раз – будет мяско на ее худосочных костях.

Сара приехала с матерью и отцом. И с сынишками. Как она их поднимала в воздух! Как обнимала! Вот это и есть любовь. Жалко, что Роберто скрылся в Испании, а не загнулся. Но когда все кончится, Саре придется добывать деньги. Роберто в бегах, а этого закон не любит. Дом и все остальное должны перейти ей. Ну, а пока sucias основали фонд Сары. Плюс все мы внесли какие-то деньги в ее дизайнерское предприятие. Я всегда считала, что она должна заниматься чем-то таким.

Была здесь и Лорен со своим Амаури. Я поражена тем, как он поднялся – выглядит почти классно. Я рада, что она его привезла. Должна извиниться перед ним. Невероятно, какие Амаури организует вечера. Благодаря ему диски Эм-бер расходятся по всей Новой Англии. Bay! Мне стыдно того, что я наговорила о нем. Но я думала, что он – Араб. А когда Лорен рассказала мне, что Амаури опубликовал рассказ в литературном журнале, получил стипендию в рамках организованной в Бостоне программы обучения латиноамериканцев и собирается заняться коммерцией в Южной Америке и латиноамериканских общинах, я буквально проглотила язык.

Что касается самой Эмбер – ее говнюка, с которым она жила, здесь нет. Канул в Лету, только и объяснила она. Видимо, состоялся великий ацтекский развод. Но Эмбер не скуксилась. Она выглядит счастливой, хотя кажется, что живет одна в башне. Уж раз занялась такими вещами, обзаведись одеждой от дизайнера и темными очками. Но не тут-то было. Повсюду за ней таскаются телохранители. Ну что за жизнь! Надо проследить, чтобы она не слишком зацикливалась на своей музыке. Когда все кончится, зазову Эмбер на недельку – удерем от ее телохранителей и на славу погуляем.

Лиз явилась со своей поэтессой. Они не прижились в Колумбии, поскольку тамошние власти взяли моду бросать в тюрьму или убивать геев и лесбиянок. Надо же, как драматично складывается судьба нашей новоявленной поэтессы. Но у подружек безоблачный вид, и загоревшая Селвин смотрится совсем недурно. Хотя сама бы я с ней не легла – все-таки теперь я замужняя женщина.

Хуан покрыл меня поцелуями. Я вышла замуж, как и мечтала: в Пуэрто-Рико – в церкви в старом Сан-Хуане. Не могу поверить, что все свершилось и я спустилась по ступеням храма со своим длинным шлейфом, ни разу не споткнувшись.

Все sucias, кроме Ребекки, были моими подружками (она работала и приехала в последний момент). Скажите, у кого было больше? Иногда приходится порывать с традициями. Знаете, сколько понадобилось усилий, чтобы подобрать цвет платья к различным оттенкам их кожи? Приходилось идти на компромисс и ломать голову.

Свое платье я купила в Париже. Я не из тех, кто способен дежурить с ночи у «Файлинс»[172] перед распродажей! Париж – это по мне. Хуана я туда не взяла, хотя он просился. Разве он позволил бы мне расплачиваться самой? Никогда. Но я сказала ему, что это больше не имеет значения: очень скоро все мое будет принадлежать и ему.

– А все мое – тебе, – серьезно ответил он. Очень стоило бы прыснуть, но я боялась задеть его чувства. Какая разница, что на счету Хуана двадцать три доллара, – я могла как угодно распорядиться ими. Чувствуете, в чем смысл?

Хуан навалился на меня, горячий и взволнованный.

– Охолони, – осадила я его. – Не можешь подождать?

– Не могу, – отозвался он. – Я хочу тебя.

– Господи, остынь! – Я пригвоздила его взглядом, но он только рассмеялся и куснул мою нижнюю губу. А я куснула его.

После речи Хуана в моем доме в прошлом году не знаю почему, но что-то во мне надломилось. А тут еще Сара со своей историей. И я поняла, что деньги – не все. Богатые тоже ходят на сторону и убегают от жен. Возможно, с богатым больше проблем. Хотя, не исключено, что и с бедным их столько же. Или и того хуже: от богатых и бедных одни и те же проблемы, а мы ведем себя с ними, как будто это разные люди. Голуби и сизари.

Шофер подождал, пока все гости рассядутся по машинам, и мы двинулись гудящей змеей на побережье, за город, где я сняла кусочек песка.