Елена Веснина - Сила предсказания

— Другое мне не нужно, я у вас хочу работать, Полина Константиновна! — вежливо, но твердо отвечала Маша.

— Но я же сказала: мы не нуждаемся в услугах сиделки! — удивляясь все больше, воскликнула Полина.

Но Маша не собиралась просто так сдаваться.

— Маша! Ты разве меня не слышала? Спасибо за предложение, но мы не можем его принять, — упорствовала Полина.

— Но почему, Полина Константиновна? Я ведь от чистого сердца предлагаю… Я действительно хочу Алеше помочь! — настаивала Маша.

— Маша, пойми, нам не нужны здесь чужие люди. Рядом с Алешей должен быть кто-то из родных.

— Извините, но я так не думаю. Ухаживать за Алешей должен профессионал. Вдруг ему понадобится какая-то экстренная помощь?

— Тогда мы к вам обязательно обратимся!

Полина считала, что все сказано. Повисла тишина, но Маша не двигалась с места.

— Но почему такой важный для Алеши вопрос решаете только вы одна? Ведь ваш сын — взрослый человек. Он может сам сказать, чего хочет… — наконец сказала Маша.

— Алеша болен, и сейчас я отвечаю за него, — сухо ответила мать.

— Это нечестно! Неправильно! Пожалуйста, давайте спросим самого Алешу, как ему будет лучше… — воскликнула Маша.

К ним присоединилась Ирина, которая вышла посмотреть, кто пришел. Услышав последнюю реплику, она сказала сестре:

— По-моему, девушка права… Алексей вправе выбирать, кто и как за ним будет ухаживать…

Когда Полина, Ирина и Маша вошли в Алешину комнату, он рассеянно листал книгу.

— Леша, тут к тебе гостья пришла, — окликнула его мама.

Алеша поднял глаза от книги:

— Маша? Здравствуй… — тихо сказал он.

— Привет. Я… — начала Маша, но Ирина ее перебила:

— Маша хочет за тобой ухаживать. Ты как, Алеша, не против?

— В каком смысле — ухаживать? — недоумевая, спросил Леша.

— Ну… Помогать… Быть рядом… — объяснила Полина.

Алеша, насупившись, молчал, и она продолжала:

— Я не считаю, что это разумно… И сказала Маше, что мы сами со всем справимся…

— Но мы хотим, чтобы ты сам принял решение, Алеша, — сказала Ирина.

— Леша, скажи, нуждаешься ты в услугах Маши или нет?

Помолчав, Алеша попросил:

— Мама! Тетя Ира! Можно я поговорю с Машей наедине?

— Конечно-конечно… Пожалуйста… — согласилась мама и с сестрой вышла из комнаты.

Алеша обратился к Маше:

— И как это, интересно, ты собираешься за мной «ухаживать»? А главное — зачем?

— Я хочу тебе помочь, — просто ответила девушка.

— Да-а? Ты уже помогала мне, — и он ткнул в свои безжизненные ноги, — а толку никакого!!! Еще помочь хочешь?!

— Хочу. Сколько надо — столько и буду помогать… Не всё с первого раза получается! — спокойно отвечала Маша.

— А-а… Я понял! Это у тебя хобби такое — совать свой нос, куда не просят! — грубил Леша, но Маша, казалось, этого не замечала:

— Как ты себя сейчас чувствуешь, Алеша?

— Как и раньше: лучше всех! Разве не видишь? — огрызнулся он.

— Это хорошо, что ты злишься… Здоровая злость — необходимое условие для победы.

— Слушай, кто ты такая, я вообще не пойму? Строишь тут из себя… Может, ты просто ненормальная?

— Может… — улыбнулась Маша. — А кто нормальный? Ты знаешь, что такое «норма»? Я, например, нет…

— Объясни, чего ты добиваешься? Зачем тебе нужно за мной ухаживать? — взмолился Леша.

— Я не могу этого объяснить. Я просто чувствую, что должна быть рядом с тобой. Вот и все, — твердо сказала Маша.

— Зачем?! Что толку, если ты будешь сидеть возле меня целый день? Все равно ты не сможешь поставить меня на ноги! — обреченно воскликнул Алексей.

— Пока не смогла… Но буду стараться… — спокойно ответила Маша„

Алеша долго смотрел на Машу и не находил в себе сил прогнать ее. Довольная таким поворотом событий, Маша вышла из его комнаты. Ее ждали Полина и Ирина.

— Ну как? — спросила Ирина. — Что тебе сказал Алеша?

— Где я могу переодеться? — деловито поинтересовалась Маша.

Ирина и Полина переглянулись.

— Я прямо сейчас приступаю к обязанностям сиделки, — объявила Маша.

— Алеша согласился принять твою помощь? — изумилась Полина.

— Что все-таки он сказал? — уточнила Ирина.

— Много чего. И плохого, и хорошего… Но это не важно. Главное — он меня не прогнал! — гордо объявила Маша.

Вернувшись в комнату к Алексею, Маша спросила:

— Итак, дорогой друг, с чего начнем?

— Ты что… не уйдешь? — осторожно спросил Алексей.

— Нет! Как бы тебе этого ни хотелось.

— Но… После всего, что я тебе наговорил…

— Ну, сказал глупость, с кем не бывает? Я не обиделась.

— Надеюсь, ты не злопамятная.

— Не-а! Не злопамятная. Я просто злая, и память у меня хорошая.

Они рассмеялись.

— А я думал, ты уйдешь и хлопнешь дверью!

— Я обязательно хлопну дверью, — пообещала Маша. — Но только после того, как ты начнешь ходить!

— Ты так говоришь, будто уверена в том, что это будет.

— А я уверена!

Жора всю ночь обыскивал затопленный док и уже отчаялся найти что-нибудь. Усталый, он сел на какую-то доску, которая неожиданно скользнула. С удивлением Жора понял, что доска прикрывала крышку сундука, немного торчащего из земли. Его радости не было предела — он нашел, куда отец перепрятал свои сокровища! Достав нож, он начал судорожно вскрывать крышку сундука трясущимися руками. И вот она поддалась! Перед изумленным взором Жоры предстали несколько кирпичей. Не веря своим глазам, он расшвырял кирпичи: сундук был пуст. Вдруг ему на плечо легла тяжелая рука, и громовой голос произнес:

— Обидно, да?

Жора вскочил — за его спиной стоял, ухмыляясь, отец. Жора онемел.

— Ну что уставился? Отца родного не признал? издевался смотритель.

— Ты? Ты как здесь… — лепетал Жора.

— Ты, конечно, парень хитрый, только я еще хитрей, запомни навсегда. Неужели ты думал, что я не предусмотрел, что ты за мной следить будешь? Я ж тебя, щенка, как облупленного знаю.

Жора в бешенстве сжал нож, которым только что вскрывал сундук. Заметив его жест, отец угрожающе двинулся вперед:

— Брось нож, дурак, а то я тебе в пять секунд покажу, что еще и сильней тебя.

Не выдержав его напора, Жора сдался и спрятал нож. Униженный и раздавленный, он не поднимал на отца глаз. Тот удовлетворенно кивнул:

— То-то. Пошли домой, Пинкертон. Дел невпроворот, а он по докам шляется…

По дороге смотритель продолжал поучать своих сыновей:

— Значит, так… У вас обоих, я смотрю, времени слишком много свободного… Один забил себе голову любовной блажью. То по бабам бегает, то страдает от избытка чувств…

Толик опустил глаза, а отец перевел взгляд на Жору: